Вячеслав Шалыгин 
Враг внутри

Враг внутри

Вячеслав Шалыгин 

Глава 1

– Секретность миссии, господин Петров, беспрецедентна, – генерал‑полковник Каширин многозначительно взглянул на своего собеседника поверх очков в тонкой позолоченной оправе. – С принятыми мерами предосторожности не сравнятся даже мероприятия по защите секретов знаменитого «Манхэттенского проекта».
– Насколько я помню историю, чертежи атомной бомбы мы все же украли, – уточнил Петров.
– Враг оказался внутри проекта, – возразил генерал. – Не будь один из ученых советским агентом, не видать нам плутониевой бомбы, как своих ушей. Обычному шпиону пробраться в Лос‑Аламос было практически невозможно.
Доктор Петров кивнул и больше возражать не стал. Военному разведчику наверняка было виднее. Врач вывел на монитор компьютера список перспективных добровольцев и пробежал по нему взглядом.
– В чем же суть вашего замысла, товарищ генерал? – задумчиво просматривая список, спросил врач.
– Мы уже не раз пользовались услугами вверенной вам лаборатории, и все подготовленные по вашим методикам агенты до сих пор работают безупречно, – ответил Каширин. – Сейчас настал момент, когда ваш метод подвергнется наиболее серьезной проверке. Мы хотим составить из «янусов» космический экипаж. Открою вам тайну, доктор. На Плутоне обнаружена колония чужаков, и у нас есть все основания полагать, что эти пришельцы настроены весьма агрессивно.
– Из чего вы сделали такой вывод? – Казалось, что заявление генерала насчет агрессивности пришельцев произвело на Петрова гораздо большее впечатление, чем факт контакта с внеземной цивилизацией.
– Их технологии опережают наши на сотни лет, – Каширин нахмурился. – Чужаки оградили подступы к Плутону при помощи особой системы, вернее – поля, которое действует на сознание человека, полностью отключая его волю и способность к мышлению. Экипаж американского корабля‑разведчика имел несчастье ощутить действие защитной системы чужаков на себе, и парни до сих пор не могут внятно ответить на вопрос, что же с ними произошло. Наиболее крепкие нервы оказались у Дэвиса, капитана, но и его силы воли хватило лишь на то, чтобы подать сигнал бедствия и положить корабль на обратный курс к Земле. Именно по этой причине мы решили использовать проект «Янус». Двойной личностный контур, возможно, сумеет обмануть оборонительную систему пришельцев, и наши космонавты смогут провести полноценные исследования колонии.
– Вы дважды упомянули, что система вокруг Плутона имеет исключительно оборонительное назначение, – заметил Петров.
– Я не говорил – «исключительно», – возразил генерал. – Совокупность фактов свидетельствует с том, что оборонительные функции поля – явления временное. Как только плацдарм пришельцев обретет законченные формы и враг будет готов к агрессии, он наверняка трансформирует эту систему в наступательный вид вооружения и атакует Землю.
– И все же, я не понимаю, из чего следует сей вывод, – сказал доктор. – Вы видели этих пришельце! Вели с ними переговоры? Перехватили их передач когда они связывались со своими эмиссарами? Почему вы уверены, что им нужна именно Земля, а не Map Юпитер или сам Плутон, наконец?
– Их корабль, планетарные постройки, планировка местности вокруг колонии – все выглядит так, словно сделано людьми, – ответил Каширин. – К тому же, защитное поле действует на сознание человека! Разве это не доказывает, что чужаки являются гуманоидами, а значит, нуждаются в сходных с нами условиях жизни? На Плутоне и Марсе таких условий нет, следовательно, их цель – Земля!
– Знаете, генерал, мои исследования весьма располагают к различного рода фантазиям, и я зачастую испытываю невероятный соблазн выдать результат незаконченных работ за конечный. Однако именно невозможность получения достоверного результата без проведения ста процентов необходимых исследований заставляет меня проверять данные по тысяче раз и иногда отбрасывать такие, очевидные на первый взгляд вещи, что просто диву даешься. Вы меня понимаете?
– Смутно, – признался генерал.
– Ваша мотивация целиком и полностью основана на косвенных уликах, – терпеливо пояснил доктор. – Вы утверждаете, что пришельцы похожи на людей, хотя не видели ни одного из них даже издалека. Вы говорите, что они агрессивны, но аргументом вам служит оборонительная система, которая якобы способна трансформироваться в наступательное оружие. Наконец, вы уверены, что цель чужаков – захват Земли, но пока они довольствуются Плутоном, и я не вижу никаких оснований для вашей уверенности.
– Не интересуй их Земля, им не было бы смысла воздвигать барьеры против людей и соблюдать такую секретность своей миссии, – попытался возразить генерал.
– И поэтому вы решили, что они агрессивны? – В голосе доктора сквозила насмешка.
– Послушайте, господин Петров, – немного раздраженно проговорил Каширин. – Ваша лаборатория пользуется у наших спецслужб и правительства непререкаемым авторитетом. Госзаказ на ваших добровольцев расписан на сто лет вперед. Так давайте останемся в рамках взаимной вежливости. Принимать решения, касающиеся безопасности Солнечной системы и Земли, будем мы, военные, а расширять возможности человека и совершенствовать его психические данные будете вы. Каждому свое. Договорились?
– Конечно, – Петров улыбнулся. – У меня есть для вас отличные кандидаты. За пару дней мы введем в их сознание дублирующие контуры личностей пилотов, инженеров и других специалистов военно‑космических сил, и они поступят в ваше распоряжение.
– Вот и славно, – с облегчением произнес Каширин. – Я надеюсь, нет необходимости…
– Нет, – прервал генерала Петров. – Все сказанное вами останется в этой комнате. Я уже не раз оказывался в курсе самых секретных мероприятий и ещё никогда вас не подводил.
– Это и ценно, – согласился Каширин. – Посмотрим на кандидатов?
– Извольте, – Петров поднялся и указал на вторую дверь, которая вела из его кабинета прямо в лабораторию.

Глава 2

– Чертова кукла! – раздраженно пробормотал Андрей и забросил в багажник потрепанной машины тяжелую сумку с образцами продукции. – «Мы этим… не торгуем!» Как будто вся выставленная в витрине её магазинчика ерунда сделана где‑то в другом месте?! Та же китайская дешевка!
Он уселся за руль и, не глядя, вставил ключ в замок зажигания. Видимо, нервы, расшатавшиеся за последний год, сдали окончательно, и вместо плавного поворота ключа Андрей непроизвольно дернул тонкую железку на себя. Послышался мягкий щелчок, и в пальцах водителя остался лишь потертый обломок. Рабочая часть ключа застряла в недрах замка. Андрей снова выругался, на этот раз громко, и откинулся на спинку сиденья.
Вся жизнь уверенно катилась под гору. Неприятности, мелкие и крупные, сыпались, словно из рога изобилия, причем без промежутков. Теория о том, что черные полосы должны сменяться светлыми, не получала никакого подтверждения. Работа не клеилась, кредиторы поджимали, на женщин не оставалось времени, машина постоянно ломалась и высасывала из скудного бюджета практически всю прибыль. Будучи неглупым человеком, Андрей уже давно понял, что предпринимательство не его стихия, но выхода из замкнутого круга долговых обязательств не видел. Другие способы добычи денег его не устраивали, поскольку приносили ещё меньший доход и с их помощью из финансовой ямы Андрею было не выбраться.
Он с тоской взглянул на срез застрявшего в замке обломка и вздохнул. Как завести автомобиль без ключа, соединив какие‑то проводки, он видел лишь в кино, однако другого выхода не было. Андрей выбрался из салона и вновь открыл багажник. Как раз в тот момент, когда он извлек на свет пластиковый ящичек с инструментами, вокруг наступила полнейшая тишина. Андрей удивленно оглянулся, но ничего не увидел, потому что следом за тишиной вдруг пришла темнота и слабость. Парень мягко осел на землю и, закрыв глаза, провалился в глубокое забытье…

– Доброволец номер семьсот тринадцать, подъем! – неожиданно заорал кто‑то над ухом.
Андрей испуганно открыл глаза и увидел склонившуюся над ним физиономию какого‑то грузного, небритого субъекта. Вся свободная от щетины часть лица этого крикуна имела нездоровый красный оттенок, словно человек только что вышел из бани.
– Это вы мне? – уточнил Андрей, приподнимаясь на локте.
– Тебе, – подтвердил краснолицый. – Шевелись!
– А что значит – доброволец? – Андрей сел на жесткой кровати и растерянно посмотрел по сторонам.
– То и значит, – терпеливо пояснил детина. – Вставай, если не хочешь, чтобы я пустил в ход «аргумент»!
Он поднес к носу Андрея резиновую дубинку, и «доброволец» не стал препираться. Он встал рядом с койкой и ощупал свою одежду. Она была похожа на классическую больничную пижаму, только без полос и монотонно‑серую.
– Это больница? – заметив, что человек с дубинкой одет в белый халат, спросил Андрей.
– Ты не знаешь, куда пришел? – удивленно поинтересовался надсмотрщик. – Шевелись… Вот, тапочки не забудь. Тебя уже ожидают.
– Кто? – по‑прежнему не понимая сути происходящего, поинтересовался Андрей.
– Там увидишь, – пообещал собеседник и подтолкнул пациента к двери. – По коридору налево…
Едва Андрей вышел из палаты, как к его плечу прицепилась какая‑то пухленькая блондинка в коротком белом халатике. Она чмокнула парня в щеку и проворковала:
– Что же ты меня бросил? Весь остаток вчерашнего вечера мне пришлось слушать басни этого толстого слюнтяя, Грекова…
– Я не понимаю, – пытаясь осторожно высвободить руку из её объятий, пробормотал Андрей.
– Я не верю, что у тебя разболелась голова, – улыбкой продолжила блондинка. – Ты меня избегаешь?
– Вы, наверное, ошиблись, – беспомощно оглядываясь по сторонам, предположил Андрей.
– Сережа, – голубые глаза девицы приобрели холодный оттенок, – если ты решил со мной порвать, так и скажи!
– Меня зовут Андрей, – пролепетал растерявшийся пациент.
– Очень смешно! – фыркнула блондинка и обиженно надула губки.
Руку Андрея она при этом все‑таки не отпустила.
– Послушайте, я не знаю, как вас зовут, поэтому извините, но я действительно не тот, за кого вы меня принимаете, – все же отцепив пальцы девушки от своей одежды, сказал Андрей.
– Знаете что, Сергей Иванович, – блондинка возмущенно всплеснула руками, – катитесь к черту!
Она резко развернулась и пошла по коридору обратно. Андрей проводил её печальным взглядом и вздохнул. Так обходиться с привлекательными женщинами было глупо, но ему не оставалось ничего иного. Сергеем Ивановичем он не был, а значит, эта медсестра – или кем она здесь работала? – в конце концов поняла бы свою ошибку и роман был обречен закончиться в самом начале.
– Сережа, почему ты не был на утреннем построении? – Буквально через пару шагов Андрея остановил мужчина с профессорской бородкой и тоже в белом халате.
– Это психбольница? – вместо ответа раздраженно поинтересовался Андрей. – Почему все принимают меня за какого‑то Сережу?
– Зайди в кабинет к Ольге Григорьевне, пусть снимет ЭКГ, – не обращая внимания на его реплику, приказал мужчина. – Я тебя записал как раз на двенадцать часов. – Он вскинул руку, чтобы взглянуть на часы, и покачал головой. – Снова забыл надеть! Что за память?!
– Послушайте, доктор, что здесь происходит?! – перехватывая запястье собеседника, спросил Андрей, – Как я сюда попал?
– А после кардиографии не забудь сдать кровь, – ловко высвободив руку, сказал доктор. – И глазное дно неплохо бы проверить. Окулист будет после трех. Заскочи к нему, пожалуйста, перед вечерними занятиями…
– Вы меня не слышите или не хотите слышать? – Андрей попытался схватить врача за лацканы халата, но тот вовремя сделал шаг назад, затем в сторону и быстро проследовал по коридору вслед за обиженной блондинкой.
Андрею пришлось продолжить путь, так и не выяснив правду о своем странном статусе. Коридор вскоре закончился перед массивной дубовой дверью в кабинет «д. м. н., проф. Петрова О. Г.», о чем свидетельствовала табличка, украшающая стену рядом с дверным косяком.
Сначала Андрей хотел постучать, но, немного подумав, решил действовать более нахально, чем прежде, и просто толкнул дверь от себя. Преграда подалась, и пациент решительно шагнул через порог.
– Сергей Иванович, поздравляю! – поднимаясь из‑за стола, заявил пожилой, совершенно седой мужчина. – Вы прошли все отборочные тесты и заслужили первое задание. Оно не столь прибыльно, как некоторые из заданий ваших предшественников, но почетно и принесет вам мировую известность… В конечном, итоге, это тоже неплохой капитал, согласны?
– С тем, что мировая популярность – капитал, да, – ответил Андрей. – Выполнять какое‑то там «задание» – нет.
– Я понимаю, – Петров кивнул. – Вы имеете полное право ознакомиться с подробностями дела, прежде чем приступите к его выполнению…
– Я не собираюсь ничего выполнять! – перебил профессора Андрей.
– Смею напомнить вам о контракте, – мягко возразил Петров. – Я понимаю, что ваше самочувствие сейчас далеко от нормального, но это очень скоро пройдет. Выспитесь, погуляете, немного позанимаетесь в спортивном зале, посидите в баре… Я не отказываюсь ни от каких обещаний. Перед отправкой на задание доброволец получает сутки самого настоящего отпуска, и в вашем случае это правило действует в полной мере.
– Отпустите меня, а? – взмолился Андрей. – Я не понимаю, что здесь происходит, и клянусь забыть о том, что успел узнать!
– Все будет хорошо, Сережа,– профессор ободряюще улыбнулся. – Это пройдет… Первые часы после имплантации у всех такая реакция. Через пару дней все смешается, как чай с сахаром, и уже никакой эксперт не определит, что было в тебе раньше, а что пришло с новой личностью…
– Вы считаете, что у меня раздвоение личности? – выхватив мысль из контекста профессорской речи, спросил Андрей. – Вот почему я оказался в вашей психушке? Но это ошибка, я нормален, как никто другой!
– Верно, Сережа, – согласился Петров. – Даже более, чем кто‑то другой.
– Перестаньте называть меня этим именем! – не выдержал пациент. – Меня зовут Андрей! Андрей Серегин! А Сережей меня дразнили в детстве!
– Да? – Профессор озадаченно уставился на собеседника. – Вы уверены в своей адекватности?
– Абсолютно! – по‑прежнему резко заявил Андрей. – Не знаю, что со мной случилось, кажется, потерял сознание, но когда я очнулся, то увидел, что нахожусь здесь, в вашей больнице. Если обморок от жары и нервного перенапряжения теперь считается психическим заболеванием, я готов вас понять и простить, но лишь после того, как вы отпустите меня на все четыре стороны. Обещаю не обращаться ни в какие инстанции и забыть об этом инциденте навсегда!
– Да, речь связная, – оценил Петров, внимательно изучая собеседника. – Так, значит, о Сергее Ивановиче Субботине вам ничего не известно?
– Впервые слышу, – успокаиваясь, ответил Андрей. – Мы с ним настолько похожи?
– Не совсем, – уклончиво ответил профессор.
– Тогда почему все принимают меня за этого Субботина?
– Так, так, – вновь проигнорировав вопрос, сказал Петров. – Вы точно ничего о нем не знаете? Даже никаких ассоциаций? Может быть, слышали это имя раньше?
– Трижды, – устало ответил Андрей. – Два раза в коридоре и один – от вас… Вы объясните мне, наконец, в чем дело?
– Боюсь, что нет, – уже не так благодушно ответил профессор. – Впрочем, если вы не откажете в любезности пройти небольшой компьютерный тест…
– Откажу! – поднимаясь со стула, заявил Андрей. – Я вам не подопытный кролик!
– Вы доброволец номер семьсот тринадцать, – негромко напомнил Петров. – Вами подписан контракт, и выйти отсюда вы сможете, только когда все пункты этого документа будут исполнены.
– Я не подписывал никаких бумаг! – решительно заявил Андрей.
Петров молча открыл ящик стола и достал оттуда пару листков. Он положил бумаги перед пациентом, и Андрей нехотя взглянул на текст.
– Внизу стоит ваша подпись? – строго спросил профессор.
Андрей почувствовал, как в груди разливается неприятный холодок. Подпись была его, это сомнению не подлежало.
– Ничего не понимаю, – севшим голосом признался он.
– В таком случае, забудем наш предыдущий разговор и начнем все сначала, – Петров улыбнулся и спрятал контракт обратно в стол. – Вы согласны пройти тест?
– Тест на что? – ошеломленно качая головой, спросил Андрей.
– На психологическую устойчивость, – пояснил профессор. – Совершенно безвредная и даже весьма любопытная процедура. Разве вам не хочется узнать, к чему предрасположена ваша психика, разобраться в себе и своих проблемах?
– Это мое личное дело, – уже не так уверенно возразил пациент.
– До определенной степени – да, – согласился Петров, – но в рамках контракта дело становится нашим общим. Скажу прямо, ваши волевые качества и устойчивость к стрессам в предварительных тестах были близки к нулю, но теперь, даже без компьютерной диагностики, я могу оценить их не менее чем в девяносто процентов. С такими случаями нам не приходилось сталкиваться очень и очень давно… Вернее – ещё ни разу.
– Чтобы неудачник превратился в героя? – перевел для себя Андрей. – Как в американских боевиках?
– Что‑то в этом роде, – согласился Петров.
– Мне надо все обдумать, – предпринял последнюю попытку уклониться от обследования Андрей.
– На это у нас нет времени, – профессор, хмурясь, взглянул на часы. – Ровно через сутки вы должны приступить к выполнению задания. Если к тому времени мы не решим возникшую проблему…
– Те, кто поручил вам подготовить меня к выполнению пресловутого «задания», расторгнут соглашение и ваша клиника пойдет ко дну? – предположил Андрей. – С удовольствием посмотрю, как это произойдет!
– Видимо, вы не очень внимательно изучили вторую страницу нашего с вами договора? – Петров снова улыбнулся. – Там указаны две внушительных суммы. Одна – та, которую вы должны внести за оказанную клиникой медицинскую помощь, а другая – ваш гонорар за исполнение «пресловутого задания». Разницу между ними составляет ваша чистая прибыль.
– Я оплачу все услуги, – краснея, заявил Андрей.
– Вряд ли, – качая головой, ответил профессор. – Что у вас есть? Агонизирующий автомобиль, малогабаритная квартирка на окраине и куча долгов?
Андрей в гневе закусил губу, но промолчал. Петров был прав. Какой бы ни была сумма непостижимым образом подписанного контракта, оплатить её пациент не мог.
– Сколько я получу чистыми? – наконец собравшись духом, спросил он.
– Если вы не исчерпали все налоговые льготы, тысяч двести, – профессор пожал плечами. – В твердой валюте, естественно.
Андрей удивленно взглянул на доктора и привстал, указывая на край стола, под которым располагался ящик. Петров молча достал бумаги и отдал их пациенту. Изучив контракт более внимательно, Андрей вернул его профессору и нехотя произнес:
– Хорошо, я согласен…
– Еще бы, – Петров снял очки и протер их белоснежным платком. – Это ваш реальный шанс… Сережа…

Глава 3

– Таня, это была шутка! – Геннадий подхватил легкую куртку и выбежал следом за девушкой на улицу.
– Даже не думай идти за мной! – бросила через плечо Татьяна и прибавила шаг.
– Ну, выпил я лишнего и ляпнул, не подумав, ну, прости!
– Майков, ты самовлюбленный кретин! – по‑прежнему резко заявила девушка, останавливаясь у обочины. – Я просто не нарадуюсь, что у нас с тобой не дошло до тонкой душевной близости или даже до банальной постели!
– Один – один, – протягивая руку, предложил Гена. – Я неудачно пошутил, ты меня обозвала последними словами. Теперь давай все забудем. Несерьезно это, мелочи жизни.
– Будь здоров, – пожелала Таня, усаживаясь в такси, – юморист…
Когда машина отъехала, Майков сплюнул на влажный, после недавнего проезда поливальных машин, тротуар и, сунув руки в карманы, побрел домой.
Татьяну разрыв с приятелем, конечно, тоже разозлил, но не до такой степени, чтобы слишком сожалеть об этом. Во‑первых, все было поправимо, ведь они работали с Геной в одной команде, а во‑вторых, он нравился ей не настолько, чтобы ссора стала настоящей трагедией. Единственный и неповторимый Танин мужчина, к большому сожалению, остался в прошлом, но в воспоминаниях о нем она находила утешение и уверенность, что близкие к идеалу люди все‑таки существуют, стоит только поискать. На таком фоне поверхностная дружба с Геннадием выглядела очень бледно, а ссора становилась всего лишь «воздухотрясением» силой в один балл.
– «Все почти с ума свихнулись, даже кто безумен был», – процитировал таксист.
– Что? – переспросила Таня.
– Дурак, говорю, ваш кавалер, если обидел такую девушку, – отвесил неуклюжий комплимент водитель.
– Спасибо, – равнодушно проронила Татьяна и уставилась в окно.
– У меня дочка вашего возраста, – продолжил рассуждения таксист. – Я ей всегда говорю: проявляй характер, не цепляйся за парней! Она у меня почти как вы, красавица…
– Девчонки всегда боятся, что всех стоящих женихов расхватают, – нехотя заметила Таня.
– Вы же не боитесь, – шофер пожал плечами. – Этот ваш «грубиян» внешне – орел, а все равно получил от ворот поворот…
– Попугай он, а не орел, – Татьяна усмехнулась.
– Вот и я о том же, – согласился водитель. – Бросишься такому на шею, а через месяц совместной жизни – взвоешь… Пожалуйста…
Машина остановилась у самого подъезда, и Таня, расплатившись, быстро вбежала в устойчивую против любой жары прохладу старого каменного дома.
Едва она переступила порог квартиры, как зазвонил телефон. Это был наверняка Майков, но девушка все‑таки подняла трубку и недовольно спросила:
– Ну, что еще?
– Это вольный перевод слова «алло»? – поинтересовался абонент.
– Ой, извините, Олег Гаврилович, поклонники замучили, – весело ответила Таня.
– Это Гена, что ли, мучитель? – уточнил собеседник.
– Да нет, – Татьяна замялась.
– Ладно, твои дела, – отступил Олег Гаврилович. – Я с доброй вестью. Вас с Майковым зачислили в экипаж.
– Ура! – негромко крикнула Таня. – А без Геннадия никак не обойтись?
– Значит, все‑таки это он тебя третирует? – собеседник рассмеялся. – Никак, а потому либо заключайте перемирие, либо ищите другие способы сосуществования. Два месяца нос к носу в одной консервной банке – это не шутка, дочь моя…
– Понимаю, – Таня вздохнула. – А сколько нас будет всего?
– Женщин в экипаже? – уточнил Олег Гаврилович.
–Да.
– Три экземпляра. Но, если ты надеешься, что они отвлекут ухажера на себя, смею огорчить. Ты вне конкуренции…
– Наговариваете вы на меня, Олег Гаврилович, – Татьяна рассмеялась.
– Говорю тебе, как специалист, – возразил собеседник. – Ладно, отдыхай, завтра некогда будет…
По окончании разговора Таня ощутила довольно сильный эмоциональный подъем и жгучую потребность поделиться с кем‑нибудь свалившейся радостью. Она была готова даже простить Майкова, но, уже набирая его номер, передумала. После недолгих колебаний набрала номер своей давней подруги Наташи. Та, весьма кстати, оказалась на месте.
– Представляешь, я прошла по конкурсу! – радостно объявила Таня, опуская приветствие.
– Кто это? – немного сонным голосом спросила подруга.
– Ты что, дрыхнешь?! – удивилась Татьяна. – На закате спать вредно, дождись ночи!
– Оля, это ты? – предположила Наташа.
– Ну, ты, мать, даешь! – Таня рассмеялась. – Татьяна Викторовна вас беспокоит, сударыня, не узнали?!
– Что это за шутки? – проворчала подруга. – Какая ещё Татьяна Викторовна?
– Зайчик, – уточнила Таня.
– Вы, видимо, ошиблись номером, – заявила Наташа и положила трубку.
«Черт! – выругалась про себя Татьяна. – Надо же так опростоволоситься! Она же не знает о женщине с такой забавной фамилией! Так, спокойно… Будем радоваться внутри себя. Ольга, поздравляю вас с зачислением в экипаж! Спасибо, Таня, вас также! Как глупо звучит… Хорошо, что никто не слышит… Со стороны это должно выглядеть, наверное, как легкое помешательство. Вот ведь угораздило найти работенку!»
Налив себе стакан холодной колы, Таня подошла к зеркалу и чокнулась с отражением. Олег Гаврилович Петров был прав, когда говорил, что даже при полной адаптации к присутствию в сознании дополнительной личностной оболочки возможны небольшие проколы, особенно в кризисной ситуации или, наоборот, в моменты душевного подъема. На этом, собственно, и основывалась практическая ценность метода. В трудную минуту в сознании добровольца открывались тайники, в которых притаилась прежняя, изначальная личность, и его волевые качества, сообразительность, а также способность к интерпретации практически удваивались.
Поправив прическу, Татьяна вернулась в комнату и уселась перед телевизором. Поскольку с завтрашнего дня начиналась настоящая работа, сегодня следовало отдыхать, но не активно, а тихо и мирно. Так требовала программа, да девушке и самой никуда идти особо не хотелось…

Глава 4

– Не понимаю двух вещей, – внимательно выслушав объяснения Петрова, сказал Андрей. – Во‑первых, зачем нужна дополнительная оболочка сознания нормальному человеку, и, во‑вторых, почему я?
– Я же вам объяснял, – с легкой досадой ответил. профессор. – Дополнительная оболочка, или наружное сознание, как мы его называем, принимает на себя практически все негативные эмоции и дает основному личностному контуру время, чтобы подготовиться к приему и переработке этой информации. Это словно щит или экран, но не механический, а активный, способный реагировать на ситуации в точности, как это делает нормальное сознание.
– А как же проблема раздвоения личности?
– Неактуальна, – возразил Петров. – Ведь мы оставляем исходное сознание в нормальном, здоровом состоянии. Доброволец как бы видит себя нового немного со стороны. Например, удайся эксперимент в вашем случае, вы бы наблюдали за самостоятельной деятельностью Сергея Субботина и могли бы давать ему советы, а в кризисной ситуации даже прийти на помощь.
– Если бы он струсил и растерялся, я бы не испытывал этих эмоций? – уточнил Андрей.
– Верно, – согласился доктор. – И поскольку ваш взгляд со стороны был бы более адекватен, приоритет в принятии решения перешел бы к вам. Программа согласования действий составлена очень тщательно. Вы не стали бы спорить из‑за сорта газировки со своим, условно говоря, вторым «я», ведь ваши вкусы и пристрастия полностью совпадали бы, но при внезапном нападении шок от неожиданности испытал бы Сергей, а решение, куда бежать, приняли бы вы…
– А когда степень ответственности за принятие решений становится на порядок выше?
– Поспорить вам все равно бы не удалось, – Петров покачал головой. – Конфликт внутри себя – это патология, как ни крути, и программировать взаимное недоверие или недопонимание между личностными оболочками – нерационально.
– А что, если, «устав от стрессов», искусственная личность поменяется местами с натуральной?
– Это исключено, – уверенно заявил доктор. – Тот же Субботин создан мощной машиной с гениальной программой, но все‑таки он не может претендовать на роль истинной человеческой личности. Он всего лишь имитация, совершенная, почти неотличимая от естественной оболочки сознания, но, как говорится, «увы» и «ах»…
– Вот вам и почва для конфликта, – заметил Андрей.
– И снова неверно, – улыбнулся Петров. – Основной закон создания искусственного интеллекта действует и в нашем случае. Человек имеет преимущество в решении любых вопросов. Правда, наружная оболочка практически не ошибается, а потому ссориться с ней не из‑за чего, но это уже второй вопрос.
– Неужели все настолько идеально? – с сомнением спросил Андрей.
– Практически, да, – заверил профессор. – Наш мозг в норме загружен работой на пять процентов и потому в нем без проблем могут уместиться даже не один и не два дополнительных личностных контура. Мы работаем над этим вопросом, но, пока наши добровольцы не «обкатают» текущую программу, приступать к более широким исследованиям было бы неправильно.
– И что же, ваших «янусов» до сих пор не вычислила ни одна специальная аппаратура?
– Нет, – Петров рассмеялся, – в основном потому, что ничего подобного никто, кроме нас, пока не придумал…
– Вы так легко раскрыли мне все тайны, что я начинаю опасаться за собственную безопасность, – Андрей покачал головой.
– Все в рамках контракта, – Петров развел руками. – Я не киношный злодей, который превращает людей в киборгов или ходячие компьютеры; все мои пациенты – добровольцы, зарабатывающие на этом большие деньги. К тому же, по окончании исследований, дополнительный контур удаляется из сознания подопытного в обязательном порядке, и он возвращается к нормальной жизни. Ваш случай отличается от прочих, но я все равно намерен выполнить условия договора.
– Несмотря на то что я не поддаюсь на это ваше программирование? – спросил Андрей.
– Мы проведем с вами эксперимент иного рода. Пойдем, так сказать, от обратного… Ведь причина вашей странной устойчивости к имплантации наружной оболочки сознания должна иметь некое научное объяснение, не так ли?
– Так, – согласился доброволец. – Я бы все объяснил исключительной вредностью и упрямством первоначального субстрата, то есть – меня…
– Этого мало, – профессор улыбнулся. – Гадать не будем. Для начала проведем комплексное обследование, а затем поместим вас в модель кризисной ситуации…
– Модель? – Андрей скривился. – Что‑то я сомневаюсь. Судя по тому, как ловко вы устроили мне подписание контракта, я и глазом не успею моргнуть, как окажусь где‑нибудь во вражеском тылу или на опасном для жизни задании по ликвидации аварии в ядерном реакторе…
– Гарантирую предельную честность, – серьезно заверил доктор. – Если вместо модели вас придется отправить на реальное дело, мы подпишем дополнительное соглашение.
– Это уже ближе к истине, – хитро прищурясь,.сказал Андрей. – Ставлю сто против одного, что вы давно придумали, на какое дело меня отправить.
– Если пройдете тесты, – профессор кивнул.
– Вы же знаете, что пройду, – уверенно заявил пациент. – Иначе вы не раскрыли бы все карты.
– Я начинаю понимать, почему провалилась миссия господина «Субботина», – пробормотал Петров, внимательно разглядывая Андрея. – Хорошо, будем откровенничать дальше. Вы хотите стать космонавтом?
– Вот так поворот! – Андрей присвистнул. – Настоящим или виртуально?
– Настоящим…
– В целом – да.
– Вот мы и договорились, – профессор удовлетворенно потер ладони. – Начиная с послезавтра вы включаетесь в ускоренный курс тренировок космических экипажей. Это займет примерно неделю. А затем, числа седьмого или восьмого, вы в составе экипажа из наших добровольцев отправитесь в полет на корабле «Плутон‑13» к одноименной планете. Как перспектива?
– Надо подумать, – недоверчиво глядя на Петрова, сказал Андрей. – Плутон?
– Именно так.
– Неужели я пролежал без сознания так долго?
– В каком смысле?
– По‑моему, современная космонавтика едва сводит концы с концами и с большим трудом осваивает орбиту…
– Ах, вот вы о чем? Нет, все как раз наоборот, но широкой общественности эта информация действительно недоступна. Заметьте, что порядковый номер вашего корабля 13. Это говорит о том, что предпринималось, по крайней мере, двенадцать попыток достичь края Солнечной системы…
– Удачных?
– Вполне…
–А Марс?
– Яблони там пока не цветут, но несколько городов под куполами уже построено…
– Невероятно! Вот куда уплывают все деньги!
–Это вы сетуете на сотрясающие нашу страну кризисы? – Петров усмехнулся. – А вы не пробовали задуматься над тем, что любой космический корабль на самом деле не такая уж дорогостоящая штуковина, если, конечно, составлять смету честно, не доверяя это дело производителям комплектующих изделий. Любая радиодеталь, например, будет стоить доллар, если впоследствии пойдет для сборки обычного магнитофона, и тысячу, если мы проболтаемся, что этот рекордер будет установлен в космическом аппарате. Понимаете, о чем я? Так вот, суммарные затраты на один межпланетный корабль, при соблюдении секретности конечной цели заказов, равны таковым на постройку пары «Боингов». Теперь примерно прикиньте, каков авиапарк хотя бы одной небольшой страны, и вы поймете, что на самом деле освоение космоса вовсе не такое дорогостоящее дело. А скрывать достижения космонавтики приходится по двум простым причинам: первая – тупость обывателей, которым непонятно, зачем нужно тратить деньги на изучение безвоздушного пространства, а вторая – чтобы скрыть наш истинный потенциал от противника…
– Вы хотите сказать, что американцы не знают о двенадцати полетах наших кораблей к Плутону и колониях на Марсе?
– Нет, я говорю не об этом противнике. Я имею в виду врагов внутри земного общества, врагов человечества…
– Пришельцев?!
– Именно так. Они давно уже обосновались среди нас и ведут самое пристальное наблюдение за развитием нашей цивилизации. Мы знаем не только об их существовании, но и о том, кто они, как выглядят, где живут, с кем встречаются, и так далее. Практически все чужаки находятся под наблюдением специальной международной структуры, вроде Интерпола, но с более широкими полномочиями.
– Почему же вы не изолируете этих пришельцев? – удивился Андрей.
– Всему свое время, – Петров покачал головой. – Арест шпионов не даст нам ничего ценного. Гораздо разумнее будет дождаться тех, на кого эти шпионы работают.
– Это может случиться через сто лет или не случится вовсе, – Андрей пожал плечами. – За такое время ваша бдительность увянет, и чужаки затеряются в толпе.
– Исключено, – возразил Петров. – Но дело даже не в дисциплинированности наших наблюдателей за пришельцами. Судя по новейшим данным, основные события уже начались. Вполне вероятно, ваш полет будет основным этапом сбора данных для принятия решения о начале операции «Бастион». Это хорошо спланированная акция по защите Земли от нашествия внешних врагов. Вы проведете разведку, сообщите о результатах, и, если они окажутся неутешительными, военные нанесут по врагам упреждающий удар… Я рассказываю об этом потому, что на обсуждаемом нами Плутоне обнаружена колония чужаков и большой межзвездный корабль…
– Вы точно не шутите? – Андрей помотал головой, словно стряхивая наваждение.
– Какие уж тут шутки? – Профессор пожал плечами. – Колония защищена особым парализующим полем, пройти сквозь которое, по нашим предположениям, смогут только «янусы». Без экранирующей оболочки из искусственного сознания людям за этот барьер не пробиться…
– А при чем здесь я?
– А вы, при помощи вражеского защитного поля, будете разбираться со своим особым даром, – охотно пояснил Петров.
– Вы хотите, чтобы меня парализовало?! – возмутился Андрей.
– Я уверен, что этого не произойдет, – успокоил его доктор.
– Что же тогда произойдет?!
– Вот и мне интересно – что? – признался профессор. – Ваш скрытый потенциал может оказаться гораздо выше, чем расчетная мощность вражеской защиты, но я все равно, даже примерно, не могу предположить, как отреагирует ваше подсознание на такую нагрузку.
– Во мне проснутся паранормальные способности? Телепатия, пирокинез…
– Возможно и такое, – согласился Петров. – Я вас убедил?
– Отчасти, – осторожно сказал Андрей. – Но раз время поджимает, с подробностями разберемся по ходу пьесы.
– Вот это правильно, – одобрил доктор. – Прошу к первому стенду. Тест на психосовместимость. Все – таки в коллективе будете работать… И еще, Сергей Иванович, я бы хотел, чтобы об истинной цели вашей особой миссии знали лишь два человека: вы и я. Для прочих ваш статус будет таким же, как и у всех, – «янус», человек с дополнительной личностной оболочкой…
– С этого бы и начинали, – Андрей усмехнулся. – Только, учтите, я не пилот и не инженер, раскусить меня будет несложно.
– А мы оформим вас, как десантника, космонавта, в обязанности которого будет входить высадка на планету и контакт с пришельцами…
– Пушечное мясо, – перефразировал Андрей.
– Примерно так, – не моргнув глазом, согласился Петров. – Только поверьте моей интуиции – до этого дело не дойдет.
– Вы не верите в успех нашей экспедиции?
– Верю, но только если в ней будете участвовать вы, – признался доктор. – На эту мысль меня натолкнул тот факт, что отнюдь не все из членов экипажа американского корабля‑разведчика отключились при контакте с оборонительным полем чужаков. Их капитан сумел вывести космолет из опасной зоны и положить его на курс к Земле, хотя двойным сознанием не обладал. Значит, дело было в каком‑то особом свойстве его натуры…
– А почему вы решили, что я обладаю тем же «особым свойством»?
– Потому, что я был хорошо знаком с этим американцем и вы похожи на него, как родной брат, только не внешне, а по характеру…

Глава 5

– А где невесомость? – невольно вырвалось у Андрея, когда корабль закончил орбитальный разгон и лег на курс к Плутону.
– А где тебя откопали? – насмешливо поинтересовался командир корабля, капитан Майков. – Это же космолет класса «Плутон»!
Он многозначительно поднял вверх указательный палец и прошелся по палубе командного отсека.
– Ну и что? – упрямо спросил Андрей.
– Эти посудины оборудованы аппаратами искусственной гравитации, – пояснила Татьяна, присаживаясь в кресло рядом с Андреем. – Твой внешний контур далек от технических тонкостей?
– Внутренний тоже, – буркнул Андрей и отвернулся.
– В штатном расписании твоя должность самая загадочная – «командир десантной группы». А кто входит в её состав? Все мы?
– Нет, – Андрей несмело взглянул на девушку и почувствовал, что ведет себя достаточно глупо.
Обижаться на высокомерные реплики Майкова «командиру десантной группы» не следовало. Геннадий просто пытался распустить хвост перед Таней. Его особую заинтересованность Андрей заметил ещё в первый день сборов. Стремление командира завладеть вниманием космонавта‑исследователя с пушистой фамилией Зайчик Серегину было хорошо понятно. Такие особенные девушки на пути мужчины встречаются обычно лишь однажды за всю сознательную жизнь, и упускать шанс Майкову не следовало, но Татьяна явно не благоволила франтоватому ухажеру. Более того, уже на второй день подготовки к полету она обратила благосклонный взгляд на Андрея, и между командиром корабля и Серегиным тут же побежали искры. Напряжение достигло максимума после старта, когда исчез контроль со стороны начальства и Майков ощутил себя полноправным хозяином положения. Андрею феодальные замашки командира были не по нутру, но соперничество на почве ревности здесь было ни при чем. В петушиные бои он не ввязывался со школы. Он ещё тогда определил для себя, что если женщина жаждет, чтобы её разыграли, как вещь, даже на благородном поединке, то она не стоит затраченных усилий. Вот и сейчас, подозревая, что Татьяна всего лишь использует его, чтобы подразнить Майкова, космонавт «Субботин» сохранял олимпийское спокойствие и не поддавался ни на какие уловки.
– Сергей у нас уставший от боев ветеран множества тайных операций, – поддерживая командира, с легкой издевкой высказалась Анна, биолог экспедиции. – Он хранит молчание, в глубине души скорбя о загубленных душах, но, когда придет час, он спасет нас всех от покрытых слизью и коростами межпланетных монстров…
– А одну из своих прежних медалей подарит по возвращении случайной подружке, – продолжила третья женщина в экипаже, инженер Тамара.
– После того, как вдрызг напьется в заплеванном баре, – закончил другой инженер – Алексей.
– И только тогда исчезнет из его сердца печаль, а из мозгов пустота… – грустным голосом внес свою лепту в спектакль корабельный врач Пал Палыч.
Экипаж не выдержал и рассмеялся. Андрей тоже улыбнулся, но все‑таки через силу. Быть объектом насмешек ему не особо нравилось, но жизненный опыт подсказывал, что одним ударом такие ситуации не выправляются. Пока авторитет командира не был подпорчен, бороться с ним за лидерство было бессмысленно.
– Ну что вы пристали к десантнику? – снизошел Майков. – Смотрите, побьет! Корабль маленький, куда прятаться от него будете?
– Не обращай внимания, – наклонясь к самому уху Андрея, прошептала Таня. – Это у них эйфория, головокружение от успехов. Перед стартом Олег Гаврилович намекнул Майкову, что, возможно, этот полет обнародуют. Вот они и радуются. «Первый» межпланетный и сразу на Плутон! Для общественности должно звучать действительно потрясающе. Представляешь, какая популярность ждет нас по возвращении на Землю?
– Не нас, – осторожно напомнил Андрей.
– Ты имеешь в виду основные контуры? Петров обещал оставить нам все воспоминания, не связанные с военными секретами. Да, насколько я знаю, особо сильные впечатления и так проникнут в основное сознание, а оттуда их уже ничем не вытянешь.
– Это худший из вариантов, – заметил Андрей.
– Сережа, ну почему ты такой пессимист? – Таня ласково обняла Андрея за плечи.
– Если Петров узнает, что ты записывала все, что видела, не только на внешнюю оболочку, но и на внутреннюю, – сотрет обе, – мрачно качая головой, сказал он.
– Он тебя, наверное, чем‑то обидел? – озадаченно предположила Татьяна. – Олег Гаврилович хороший человек. Зря ты так…
– Видимо, я его плохо изучил, – отступил Андрей.
– Так, на корабле объявляется отбой! – хлопая в ладоши, крикнул Майков. – Всем, кроме вахтенных, приказываю расползтись по каютам! Татьяна, ты сегодня дежуришь со мной!
– Что за необходимость дежурить по двое? – с вызовом глядя на командира, спросила Таня.
– Особой необходимости нет, – криво улыбаясь, ответил Майков, – но я хочу, чтобы ты подежурила именно со мной. А остальные могут делать это с кем хотят. Я уверен, что вот с этим типом не станет коротать ночную вахту никто…
Он кивнул в сторону Андрея.
– В расписании ясно сказано, что вахту несет только один космонавт, а значит, я иду спать, – смерив командира презрительным взглядом, заявила Татьяна.
– Не понял! – удивленно приподнимая брови, протянул Геннадий. – Бунт на корабле?!
– Пошел ты… – предложила Татьяна и схватила Андрея за рукав. – Идем, Сережа, пусть он немного поработает над собой…
– Эй, Татьяна Викторовна, я не потерплю такого поведения! – возмущенно произнес Майков и протянул руку, чтобы остановить девушку.
Отметив про себя, что ситуация развивается по классическому сценарию, Андрей перехватил предплечье командира и резко вывернул его кисть. Майков охнул от боли и непроизвольно присел.
– Ты на кого руку поднял, гад?! – багровея, прошипел поверженный Геннадий.
– Задаю себе аналогичный вопрос, но ответа на его не нахожу, – спокойно изрек Серегин. – Командиром тебя называть язык не поворачивается, а козлом не имею права, не в курсе…
– Ты свои бандитские замашки брось! – пытаясь сохранить лицо, сдавленно ответил Майков.
Андрей усилил нажим, и в запястье у Геннадия что‑то хрустнуло. Он резко вскрикнул и повалился на пол. На крик тотчас сбежались все члены экипажа. Они застыли рядом с баюкающим руку командиром, не зная, что предпринять, и только Пал Палыч немедленно приступил к оказанию первой помощи.
– Мы ещё не одну шишку набьем, пока привыкнем к пониженной гравитации, – мельком бросив на Андрея хитроватый взгляд, заявил доктор. – Ничего, командир, связки надорвал слегка… Вылечим, не переживай!
– Запнулся, – сквозь зубы процедил Майков, стараясь не смотреть никому в глаза.
– У меня тоже после стартовых перегрузок до сих пор все перед глазами плывет, – поддержала версию врача и командира Тамара.
– Выспаться нам надо, – подытожил Алексей. – Выспимся – точно «штормить» перестанет.
– Да, да, давайте, давайте, – подталкивая товарищей к выходу из командного отсека, сказала Таня, – по койкам, пока не поубивались все!
Вскоре в отсеке остались только Майков и Пал Палыч.
– Жить будешь, – заверил командира доктор. – Может, подменить тебя?
– Да я все равно не засну, – Геннадий кивком указал на забинтованную руку. – Ноет…
– Ну, смотри, – врач пожал плечами. – Трудись. Только не спотыкайся больше на ровном месте…
– Постараюсь, – угрюмо ответил Майков.
– Я думаю, – Пал Палыч усмехнулся и исчез за дверью своей каюты.

Геннадий остался один, и теперь никто не мешал ему выплеснуть наружу всю скопившуюся злость, но эмоции провалились куда‑то в глубину сознания и угасли. На поверхности осталась только обида на Татьяну и затаенная ненависть к бесталанному, но самоуверенному «десантнику» Субботину. Майков допускал, что так и не добьется от девушки взаимности, но видеть, как его место занимает какой‑то безмозглый и никчемный тип, было, по мнению Геннадия, и вовсе несправедливо. Он устроился в кресле пилота и, проверив данные о работе бортовых систем, погрузился в размышления о вариантах дальнейшего развития событий. До орбиты Плутона оставалось тридцать суток полета и столько же обратно до Земли. Времени для укрепления командирского авторитета, примирения с Таней и окончательного смешения с грязью выскочки Субботина было предостаточно. Смущало Майкова одно: не прошло и суток полета, а Сергей уже вел в счете, и команда, похоже, об этом догадывалась…

Глава 6

– Господин Петров? – Голос показался Олегу Гавриловичу смутно знакомым.
– Да, слушаю, – профессор обернулся к телефонному аппарату, который был включен на громкую связь.
– Вас беспокоит Холмогоров, сотрудник Агентства…
– Агентства? – не сразу понял, о чем идет речь, Петров. – Ах, да, Агентства… Вы хотите встретиться?
– Так точно, – подтвердил Холмогоров. – Как можно скорее…
– Извольте, – доктор бросил взгляд на свое расписание. – Завтра у меня будет свободное время с трех До…
– Извините, – перебил его сотрудник, – я уже еду…
– В таком случае, могли бы и не звонить, – немного недовольно заявил профессор.
– Мог бы, – согласился абонент и положил трубку. Ровно через пять минут раздался стук в дверь, и на пороге возник мужчина совершенно неприметной внешности. Невыразительность его облика распространялась также на серый костюм и однотонный галстук. Взгляду было решительно не за что зацепиться. Петров вздохнул и жестом пригласил посетителя пройти. Тот уселся в кресло и молча достал из портфеля небольшой бумажный пакет.
– У меня довольно плотный график… – начал было профессор, но мужчина остановил его, бросив пакет на стол.
– Распечатайте, – предложил он.
– Вы Холмогоров? – не позволяя посетителю вести себя слишком высокомерно, спросил Олег Гаврилович.
– Игорь Владимирович, – добавил мужчина.
– Очень приятно, – профессор кивнул и распечатал пакет.
В нем оказалось несколько хороших фотографий и листок с коротким текстом. Пока доктор изучал документы, посетитель хранил молчание.
– Ну и что? – положив пакет обратно на стол, спросил Петров.
– Серегин Андрей Иванович, – многозначительно произнес Холмогоров. – Принят вами в программу десять дней назад.
– Верно, – согласился доктор. – Ну и что?
– Вы знаете, кем был ваш доброволец раньше?
– Как и большинство моих пациентов, неудачником, – пожимая плечами, ответил Петров.
– Вы обратили внимание на фото номер три? – снова спросил сотрудник Агентства. – На нем, кроме Серегина, зафиксирован ещё один субъект.
– Женщина? – уточнил профессор.
– Да, женщина, – подтвердил Холмогоров, извлекая упомянутый снимок из пакета. – Взгляните на неё более внимательно. Фотография сделана два месяца назад.
Петров вновь надел очки и взглянул на снимок.
– Это одна из ваших подопечных? – после тщательного изучения фотографии спросил он.
– К сожалению, – подтвердил посетитель. – Что вы на это скажете?
– Ничего, – доктор снова пожал плечами. – Случайная встреча. Такое бывает достаточно часто. Не думаю, что Серегин пошел на этот контакт сознательно. Он до последнего времени не мог даже вообразить, что такие «люди», как эта девица, существуют. Мне кажется, что вы ищете подвох там, где его нет.
– Вы так считаете? – Холмогоров криво улыбнулся. – А как вы объясните необычные способности добровольца номер семьсот тринадцать, например, его исключительную устойчивость к имплантации?
– Откуда у вас такие сведения? – удивленно спросил Петров. – Вы и за мной следите?
– Это другой вопрос, – посетитель спрятал фото обратно в пакет. – Вы не допускаете мысли, что встреча Серегина с одной из наших поднадзорных и его исключительные способности неким образом взаимосвязаны?
– Нелогично, – немного подумав, заявил Петров. – Люди с такими высокими волевыми показателями должны отпугивать пришельцев, поскольку представляют для их деятельности прямую угрозу.
– Или, наоборот, могут послужить прекрасным инструментом для выполнения наиболее сложной работы, – заметил Холмогоров.
– Вы подозреваете, что Андрея к нам подослали чужаки?
– Все может быть, – задумчиво глядя куда‑то мимо доктора, произнес визитер. – Меня беспокоит цепь совпадений. Кто рекрутировал этого Серегина?
– Мы приняли Андрея по пятой схеме, – пояснил Петров. – А занимался этим Греков. Но он наш постоянный сотрудник, и ваши коллеги проверяли его уже не один раз.
– В таком случае, пришельцы вели не только Серегина, но и следили за Грековым, – сделал вывод агент.
– Вы связываете повышенное внимание чужаков к Андрею с конечной целью полета «Плутона‑13»?
– Логическая цепь получается довольно длинной, но в целом – да, – ответил Холмогоров. – У нас в Агентстве наиболее популярны две одинаково убедительные версии. Первая: пришельцы на Плутоне и разведчики чужаков на Земле никак не связаны между собой, и потому наши поднадзорные желают выяснить потенциал новых квартирантов Солнечной системы. Вторая: плацдарм на краю системы принадлежит расе, которая внедрила в наше общество своих шпионов, и поэтому можно уверенно сказать, что время «Ч» не за горами.
– А я всегда считал, что разведка чужаков не знает о наших космических достижениях, – заметил Петров.
– К несчастью, это уже не так, – агент развел руками. – Теперь нам приходится играть с ними по иным правилам.
– Понятно, – доктор кивнул. – Так чего же вы хотите от меня? Отозвать Серегина, а теперь его следует называть Субботиным, я не могу, он сейчас где‑то в глубоком космосе.
– Расскажите о сути его подготовки, – попросил Холмогоров. – Ведь он не «янус»?
– И да, и нет, – уклончиво ответил Петров. – Необычайная устойчивость Андрея к предельным психическим нагрузкам делает его похожим на обычного добровольца, но наружный личностный контур для этого ему не нужен. Все происходит само собой. В привычных обстоятельствах Серегин не производит впечатления особо сильного человека, но, как только возникает реальная угроза, его словно подменяют. Разобраться в феномене до конца я не успел, но по возвращении экспедиции я это сделаю обязательно.
– Если вас не опередят другие заинтересованные лица, – с сомнением проговорил Холмогоров.
– А исключить такую возможность – задача вашего Агентства, – напомнил доктор. – Наряду с «януса‑ми» люди вроде Андрея могут оказаться нам весьма полезны не только в тайной борьбе с внедрившимися в человечество врагами, но и во многих других случаях. Терять такие кадры нельзя.
– Это я понимаю, – согласился агент, – но не все можно сделать так, как это задумано. И потом, почему вы уверены, что дар Серегина природный? Что, если он уже побывал объектом эксперимента? Причем не нашего, а вражеского? Вы не думали о том, что непоколебимость личности этого парня может быть искусственной?
– Вы хотите сказать… – Петров растерянно заморгал. – Но кто мог это сделать? Как?
– Ваши конкуренты, – предположил агент. – Скорее всего из числа чужаков.
– Нет, не может быть! – доктор расстроенно махнул рукой.
– Так или иначе, когда экспедиция вернется на Землю, я попрошу вас задержать гражданина Серегина до прибытия наших специалистов, в сотрудничестве с которыми вы и будете проводить все дальнейшие исследования. И не забудьте о том, что ваш пациент может оказаться весьма опасным типом. Никакой самодеятельности и излишней лояльности. Понимаете меня?
– Вполне, – удрученно кивая, ответил Петров. – Хотя искренне надеюсь, что вы перестраховываетесь.
– Это был бы лучший вариант, – согласился посетитель и поднялся с кресла. – Всего хорошего, господин профессор…

Глава 7

– Когда мы вернемся, я сделаю твою жизнь невыносимо сложной, – негромко пообещал Майков, передавая вахту Андрею.
Серегин поморщился и взглянул на командира с откровенной неприязнью.
– Но мы ещё не вернулись, и впереди нас ждет вовсе не детский утренник…
– Отвяжись от нее, – словно не замечая реплики Андрея, сказал Майков. – Это единственный способ сохранить все, как было.
– Только и всего? – Андрей криво улыбнулся. – Вам, командир, следовало сказать эти волшебные слова ещё на Земле, в тренировочном пункте. Я бы тогда ушел в сторону без разговоров. А теперь, пожалуй, я останусь. Будем считать, что объявлен «белый танец, вальс и только вальс». Пусть Зайчик сама выбирает кавалера.
– Вам больше нечем заняться? – неожиданно объявившись за спиной у космонавтов, поинтересовался Пал Палыч. – Устроили на борту пионерский лагерь! Девку они, видите ли, не поделили! Как дети малые, честное слово! На грунте петушиться будете!
– Ты тоже не слишком нос задирай! – сбрасывая руку доктора со своего плеча, заявил Майков. – Здесь пока ещё я командир, а потому, обращайся, как положено.
– Есть, капитан! – врач отдал двумя пальцами честь. – Разрешите послать вас… в медицинский отсек на плановый осмотр?
– Сдам вахту и приду, – багровея от злости, процедил Геннадий. – Ожидайте…
Пал Палыч развернулся кругом и, пародируя строевой шаг, отправился в свою вотчину. Майков проводил его недовольным взглядом и снова обернулся к Серегину. Тот смотрел на командира с оттенком сочувствия.
– Вот видишь, Геша, не прошло и двух недель, а в качестве командира тебя воспринимает только Тамара, да и то потому, что жалеет от всего чистого женского сердца…
Вместо ответа Майков лишь скрипнул зубами и отвернулся.
– Хочешь, подскажу выход? – Андрей говорил без издевки, и потому командир не стал огрызаться, а просто промолчал. – Отдай часть полномочий мне, а сам решай только специальные вопросы. Когда мы прибудем к Плутону, сошлись на то, что командир десантной группы – я, а значит, командовать дальнейшим ходом экспедиции тоже входит в мои прямые обязанности. Так мы и продержимся. Ты будешь царствовать, я – править.
– Нет, – тихо возразил Геннадий.
– Ты не спеши, подумай, – Андрей похлопал его по плечу и строго добавил: – И забудь наконец про Татьяну. Эта девушка от тебя ускользнула. Понял?
Майков скрипнул зубами и, не глядя на Серегина, покинул командный отсек. Андрей уселся в кресло пилота и вздохнул. Предстоящая вахта обещала быть скучной, как и положено, когда до точки прибытия ещё две недели полета, а все бортовые системы работают нормально. Андрей обвел взглядом экраны всех компьютеров и зафиксировал показания приборов на момент начала дежурства. Больше заняться было нечем, и он вывел на запасной монитор программу библиотеки. Читать книги, не переворачивая страниц, не касаясь пальцами бумажных листов, он не любил, но сидеть, уставившись в одну точку, было ему совсем не по душе. Серегин открыл какой‑то детектив и погрузился в чтение.
– Интересно? – раздался над ухом Андрея голос Тани.
– Нет, – признался он, оборачиваясь. – Я вообще не большой любитель литературы.
– Тогда включи кино, – предложила девушка. – Лешик на вахте только и делает, что смотрит мягкое порно. Умудрился пронести на борт пару дисков и теперь наслаждается безнаказанностью…
– Откуда ты узнала? – Андрей улыбнулся.
– Застала с поличным, – ответила Татьяна. – Он в прошлый раз так увлекся, что не заметил окончания смены.
Девушка уселась Андрею на колени и обняла его за шею.
– Я при исполнении, – напомнил Серегин.
– Я мешаю? – игриво спросила Таня. – Или ты опасаешься гнева командора?
– Нет, каменный гость не вернется, – Андрей покачал головой и отвел взгляд.
– Тебя что‑то тревожит? – поинтересовалась девушка.
– Признаться, да, – Серегин провел пальцами по её волосам и тихо спросил: – Как тебя зовут на самом деле?
– Ты же знаешь, что нам нельзя говорить о таких вещах, – Татьяна укоризненно покачала головой.
– Ты мне не доверяешь?
– Этот вопрос не имеет отношения к доверию, – Таня вздохнула. – Таковы правила. Я не смогу скрыть факт их нарушения, когда мы вернемся, и тогда мой контракт будет аннулирован, а я очень рассчитываю на эти деньги. Ведь это мой шанс начать новую жизнь. Нормальную жизнь, а не серое существование, как было прежде. Пойми меня, пожалуйста…
– Я понимаю, – Андрей кивнул, – но это меня и останавливает. Вместе с наружной личностью Петров отберет и наши воспоминания. Где гарантия, что тебе настоящей будет до меня хоть какое‑то дело?
– Вкусы наружной и внутренней оболочек обычно совпадают, – сказала Татьяна и прижалась к лицу Андрея щекой.
– Но твоя основная личность не будет помнить о наших отношениях, и все придется начинать заново, – возразил Серегин. – А на Земле всегда гораздо больше дел и забот, чем в замкнутом пространстве корабля. Нас закрутит водоворот служебных и бытовых событий…
– Никуда ты от меня не денешься, – перебивая собеседника, убежденно заявила Таня.
– А ты? – Недоверчиво спросил он и прижал палец к её губам. – Лучше не отвечай…
Татьяна на минуту задумалась и кивнула. В таком не слишком приподнятом настроении они просидели не меньше получаса. Все это время Андрей размышлял над тем, стоит ли причислять Петрова к злодеям, или доктор был прав, когда говорил, что на самом деле он вовсе не изверг, а доблестный ученый и настоящий благодетель. Татьяна же в этот момент разрывалась между опасением потерять контракт и желанием удержать рядом с собой отдаляющегося друга.
– Ольга, – наконец решив дилемму, произнесла она. – Только я уже не вернусь к этой личности. Мы с Олегом Гавриловичем заключили дополнительное соглашение. Он выбросит из моей памяти все секреты, но оставит часть внешней оболочки в качестве премии… Если мы, конечно, выполним задание на «отлично».
– Выполним, – пообещал Андрей. – Положись на меня.
– А ты? – Таня замялась. – Тебя как зовут на самом деле?
– Андрей, – ответил Серегин. – И я не такой, как вы…
– Что‑то подобное я подозревала, – прищурясь, заметила Татьяна. – Слишком уж не походят твои поступки на искусственно созданные модели. Если ты не «янус», тебе придется очень непросто, когда мы войдем в зону действия оборонительных систем чужаков.
– Там увидим, – неопределенно ответил Андрей. – Так обожаемый тобой Олег Гаврилович уверен в обратном…

Глава 8

В центре управления полетами царила деловая суета. С наблюдающей за полетом «Плутона‑13» станции «Марс–Орбита» был получен очередной блок информации, и теперь все дееспособные компьютеры терзали данные, пытаясь расшифровать и привести их в понятный людям вид.
– Майков не очень доволен вашим протеже, – изучая доклад командира корабля, заметил Каширин. – Этот Субботин излишне независим.
Сидевший рядом Олег Гаврилович лишь загадочно улыбнулся и кивнул.
– За последние три дня серьезно возросла активность местной резидентуры, – «атакуя» Петрова с другого направления, заявил присутствующий здесь же Холмогоров.
– Чего вы добиваетесь? – обращаясь к генералу и агенту одновременно, спросил профессор. – Хотите, чтобы я признал идею включения Субботина в экипаж ошибочной? Ради бога! Только он там, на корабле, к тому же, до точки контакта осталось два дня, и теперь уже ничего не исправить. Давайте потерпим двое суток. Если я ошибся, Субботин просто выйдет из игры, парализованный вражеским полем, и проваляется в таком состоянии почти до возвращения корабля на Землю. Делайте потом с ним все, что хотите. Но, если я окажусь прав, этот парень принесет гораздо больше пользы, чем все остальные члены экипажа вместе взятые. К чему продолжать эти бесконечные рассуждения и гадать на кофейной гуще? А что касается чужаков, позвольте удивиться, с вашими ли возможностями опасаться активности пришельцев? Посадите их под замок, и весь разговор!
– Я уже не раз напоминал вам, профессор, что некоторые решения мы будем принимать без вашего участия, – спокойно ответил Каширин. – Однако заявление товарища Холмогорова имеет более глубокий смысл, чем вам показалось на первый взгляд. Помните, я упоминал о «Манхэттенском проекте»?
– У нас образовалась утечка информации? – догадался Петров.
– Именно так, – подтвердил генерал, – и появилась она как раз в тот момент, когда мы запустили в работу проект «Плутон‑13»…
– А если быть до конца точными, в тот момент, когда в экипаж был зачислен Субботин, – добавил агент.
– Ну, нет, – Олег Гаврилович погрозил Холмогорову пальцем, – меня не проведешь! Доброволец семьсот тринадцать был введен в проект одновременно с Безбородовым, Майковым и Зайчик, то есть ровно за сутки до окончательного утверждения состава экипажа. Почему вы не подозреваете заодно и этих троих?
– Положим, с обвинениями в адрес добровольцев торопиться не следует, – усмехнувшись, заявил Каширин, – но факт контакта Серегина‑Субботина с чужаками остается фактом, и по времени возникновение интереса пришельцев к вашей клинике точно совпадает с «госпитализацией» семьсот тринадцатого.
– Хорошо, предположим, что Субботин – шпион, – согласился Петров. – Но начали‑то вы с утечки, где тут связь?
– Вы отпускали его на сутки, как всех остальных добровольцев, перед началом миссии? – поинтересовался агент.
– Нет, – доктор покачал головой. – Нам пришлось довольно плотно работать, и на отдых не было времени.
– В таком случае, семьсот тринадцатый имеет в своем распоряжении нетрадиционные способы передачи информации, – сделал вывод Каширин.
– Никаких приборов при нем не было, в этом я уверен, – возразил Петров.
– А его скрытые способности? – спросил Холмогоров.
– Он не телепат, если вы об этом, – ответил профессор.
– У него могли быть сообщники, – предположил агент. – Греков, например.
– Мы же сняли кандидатуру санитара с обсуждения, – удивился Петров. – Этот боров не способен освоить ни одного специального средства сложнее резиновой дубинки, а вы фактически утверждаете, что он выкрал информацию из наших баз данных. Чтобы воспользоваться компьютером, надо хотя бы знать, как он включается. Грекову такие премудрости не осилить…
– Субботина вы тоже считали типичным неудачником, – вежливо напомнил Холмогоров. – А на деле он оказался прямо‑таки звездой вашей «коллекции».
– Как раз потому я и уверен, что семьсот тринадцатый чист, как стекло, – парировал доктор. – Слишком он заметная фигура для шпиона…
– Но чужаки… – начал было Каширин, однако профессор его прервал.
– Водили вас за нос с тех пор, как вы их обнаружили, – заявил он. – Неужели вы не в силах это признать? Пока, кроме научных подвигов, мы не совершали ничего предосудительного, пришельцы позволяли нам спокойно трудиться, а как только их тайные планы оказались под угрозой срыва, они вышли на тропу войны. По‑моему, так.
– И это говорит о том, что на Плутоне создано не просто поселение, а именно плацдарм, – сделал вывод генерал. – Причем тех самых врагов, за шпионами которых мы и наблюдаем все последнее время. Вторжение неизбежно.
– Вы снова строите версии на основе косвенных доказательств, – возразил Петров. – А что, если наши «местные» чужаки знают, кто пожаловал к нам в гости, и элементарно опасаются конкуренции, в той же степени, в какой мы боимся вторжения?
– Тоже верно, – невольно согласился с профессором Холмогоров.
– Так или иначе, операции «Бастион» не избежать, – упрямо качая головой, заявил Каширин. – Те это пришельцы или другие – не важно. Отражать агрессию нам придется, невзирая на лица. В связи с этим вам предстоит изрядно потрудиться, товарищ Петров.
– Но ведь мы ещё не имеем никаких данных, – профессор указал на монитор, где в качестве заставки вращалась объемная модель корабля «Плутон».
– Я уверен, что «янусы» пройдут сквозь барьер, – сказал генерал. – Считайте мои слова официальным заказом. Нам потребуется не меньше трех десятков квалифицированных пилотов.
– Придется поставить дело на поток, – Петров нахмурился. – При подобном подходе может пострадать качество. И потом, у меня нет такого запаса добровольцев.
– Воспользуйтесь пятой схемой, – предложил Каширин. – Мы поможем. На улицах полным‑полно бродяг. Завтра к вечеру мои ребята пригонят к вам целую армию «добровольцев».
– В таком случае, я вообще не отвечаю за качество, – профессор махнул рукой. – Впрочем, вы заказываете музыку, вам и танцевать…
В этот момент адъютант генерала сообщил о дешифровке новых данных, и Каширин вышел из комнаты для переговоров в операционный зал. Холмогоров также не замедлил раскланяться, и профессор остался в гордом одиночестве. Немного подумав над словами соратников, он вынул из кармана телефон и набрал номер своей клиники.
– Люба, – сказал он в трубку, когда абонент ответил, – готовьте палаты третьего этажа. Ожидается безудержный наплыв добровольцев… Да, все подряд, и одноместные в том числе… Да, к утру… А что поделать, дочь моя? Людям страшно не терпится подзаработать…

Глава 9

– Внимание, приближаемся к точке контакта! – объявил Майков, напряженно разглядывая показания приборов. – Приготовиться к возможным перегрузкам. Если барьер окажется нам не по зубам, будем уходить с приличным ускорением.
– В любом случае, придется выйти на дальнюю орбиту планеты, – заметил Алексей. – На развороты оверштаг наши двигатели не рассчитаны. На маневр уйдет не меньше десяти часов…
– Десять часов под действием вражеского поля? – Пал Палыч поднял глаза к потолку. – Это серьезный экзамен.
– Палыч, ты готов? – услышав голос доктора, спросил Геннадий.
– А то как же? – Врач устроился в кресле поудобнее и погладил короткую бородку.
– Если отключусь, меня заменит Субботин, – тем же деловым тоном заявил Майков.
– О как! – высказался Пал Палыч. – А дальше?
– По расписанию, – ответил Геннадий. – Татьяна, Алекс, Тома… Тебе порулить выпадет в последнюю очередь.
– Да я в этом деле все равно ни черта не смыслю, – согласился доктор. – Но ты не надейся, в обиду никого не дам…
– Не опережай события, – посоветовал молчавший до этого момента Андрей. – Видишь, как ползут показатели?
На экране медицинского компьютера все четче вырисовывался неутешительный график. Система автоматического мониторинга сообщала о поминутном увеличении нагрузки на контуры искусственных личностей. В меньшей степени страдали оболочки Майкова и Зайчик, а у Андрея не наблюдалось вовсе никаких изменений.
– Вот почему ты назначен командиром десантной группы, – качая головой, тихо заметил доктор. – А я все гадал…
– Палыч, не отвлекайся, – так же тихо попросил Серегин. – Минут через десять последует главный удар.
– Откуда ты знаешь? – удивился врач.
– Чувствую, – признался Андрей.
– Оптические системы позволяют рассмотреть цель! – бодро объявил Алексей.
– Прогони тест наведения! – приказал Майков.
– Захвата нет, – доложил инженер. – Слишком далеко, да и помехи от спутника планеты слишком уж велики…
– Значит, с такой дистанции нашим кораблям прицельно не отбомбиться, – сделал вывод Геннадий. – Подойдем поближе.
– Критический порог пройден, – недовольно проворчал Пал Палыч. – Правда, пока лишь у Анюты… Пойду проверю, как она себя чувствует
– Действуй, – не оборачиваясь, разрешил Майков.
– Командир, – с тревогой в голосе позвал Андрей. – Ты как?
– Нормально, – сквозь зубы ответил Геннадий. – Правда, кроме глаз и пальцев, ничем шевелить не могу…
– Я тебя подменю, – предложил Серегин.
– Рано! – возразил Майков. – Только если отключусь! Ты тут науправляешь, знаю я. Это ведь не автомобиль с автоматической коробкой…
– Ладно, – Андрей остался в своем кресле. – Только не молчи, говори что‑нибудь, иначе я могу пропустить долгожданный момент.
– Из вредности не вырублюсь! – совершенно без неприязни заявил Геннадий. – Что там на диаграммах?
– Все уже за порогом допустимого, – сообщил Серегин, не уточняя, что его собственные показатели неуклонно ползут к нижней границе нормы.
Получалось, что поле пришельцев даже не игнорировало сознание Андрея, а усиливало его сопротивляемость к «барьерной» агрессии. Расстраиваться по этому поводу Серегин не видел смысла, хотя оставаться субъектом непонятным, как для родной медицинской науки, так и для пришельцев, ему было страшновато.
– Аня перебрала расчетную норму «януса», – спустя несколько минут доложил вернувшийся Пал Палыч. – Серега, как там поживает твоя чувствительность? Удар уже был?
Андрей вместо ответа поднял вверх руку и принялся молча загибать пальцы. Когда из пятерни сформировался кулак, он негромко объявил:
– Воздух!
Словно повинуясь его команде, Пал Палыч обрушился на прорезиненное покрытие палубы, а Алексей безвольно уткнулся лицом в клавиши своего пульта.
Татьяну Серегин не видел, она оставалась в ходовом отсеке, но, судя по графикам в медкомпьютере, девушка была пока в строю. То же относилось и к Майкову.
– Держись, командир, – Андрей уселся в кресло второго пилота и посмотрел на Геннадия.
Майков виновато улыбнулся и указал взглядом на составляющую отдельный пульт клавиатуру ручного управления двигателями. Серегин проверил программу маневрирования и, убедившись, что она соответствует прежним намерениям командира, дал компьютеру команду «выполнить».
– Ускоряться будем только в случае физической опасности, – в ответ на вопросительный взгляд Геннадия сказал Андрей. – Терпи, начальник, через десять часов паралич как рукой снимет… Я пока пойду проверю остальных.
Больше всех от вражеской атаки пострадала Тамара. Она находилась на пути в командный отсек и, упав после удара без чувств, расквасила нос. Андрей перенес соратницу в её каюту и уложил на койку. Анна лежала в лазарете, остальные на мостике. Оставалась только Таня. Серегин не спеша добрался до двигательного отсека и открыл его почему‑то автоматически сработавший люк. Татьяна сидела в инженерном кресле, запрокинув голову, и сверлила остановившимся взглядом потолок.
– Слышишь меня? – громко спросил Андрей, внимательно наблюдая за реакцией её зрачков.
Глаза девушки остались неподвижными, но зрачки действительно слегка расширились. Серегин хотел усадить Татьяну поудобнее, но передумал и, чмокнув в бледную щечку, пошел обратно в командный отсек. Надолго уходить от приборов он опасался.
За время его отсутствия обстановка практически не изменилась. Автоматика корректировала курс корабля, а разведывательные приборы закачивали в недра компьютеров гигабайты полезной информации. Андрей уселся в свое кресло и задумчиво взглянул на виртуальную модель расположившейся на планете колонии. Купола, силовые подстанции, отчетливо видимый для приборов энергетический луч, связывающий отдельно стоящий преобразователь с повисшим на стационарной орбите кораблем, да и сам корабль, отдаленно напоминающий огромную орбитальную станцию, казались какими‑то знакомыми, почти своими, домашними. Андрей прекрасно понимал, что все эти сооружения и аппараты имеют достаточно вычурную в человеческом понимании форму и конструкцию, но упрямое подсознание настойчиво твердило, что такие дизайнерские решения могут прийти в голову только человеку или ему подобным существам. Это была явная уловка, и Серегин с удовлетворением засчитал её обнаружение как первое очко в свою пользу. Сменив окно программы, Андрей вышел в раздел «наведение». С орбиты, выбранной компьютером для маневра, бомбить оказывалось не только можно, но и нужно, поскольку – весьма удобно. Зафиксировав параметры орбиты, Серегин засчитал себе очко номер два. Теперь ему следовало попытаться установить с чужаками связь. Руководитель полета, генерал Каширин, рекомендовал делать это лишь в случае, если пришельцы покажут, что корабль обнаружен, но Андрей не сомневался, что система защиты является одновременно неплохой сигнализацией, и приказа, таким образом, не нарушал.
Когда компьютер перебрал всевозможные радиочастоты и переключился на лазерную, рентгеновскую и микроволновую технику, Серегин забеспокоился. Подозрительное молчание пришельцев навело Андрея на мысль о том, что «Плутон‑13» находится наложном пути. Все развернутые чужаками купола и постройки могли оказаться простейшей декорацией, призванной отвлечь внимание землян от направления главного удара.
«Что, если они подбираются сейчас к Земле с другой стороны? – промелькнуло в его голове тревожное предположение. – Например, прячутся за Солнцем или в астероидном поясе? Мы поддадимся на уловку, отправим весь боеспособный космофлот за тридевять световых земель, а они тут как тут?!»
Ответ на все опасения пришел в довольно странном, невербальном виде. Это походило скорее на раздробленное в мелкие черепки помутнение сознания. Из мельчайших осколков, прямо в голове, складывались калейдоскопические картинки. Постепенно их. сменили куда‑то бегущие разноцветные пятна, затем фрагменты незнакомых пейзажей, мелькающие, словно кадры запущенной с превышением скорости кинопленки, и, наконец, вспышки, варьирующие интенсивность от сверхмощных до едва заметных. Видения то набегали, то удалялись. Весь этот хаос роился где‑то в глубине сознания, но ещё глубже, на самом дне, под действием этих экзотических удобрений зрел и ответ на поставленный вопрос. Пришельцы действительно высадились здесь, на Плутоне, но, кроме Андрея, убедиться в этом не было суждено никому. Все программы специальной подготовки оказались бессильны против защитной системы чужаков, и лишь такие мощные природные нейтрализаторы ментального поля, как мозг Серегина, были способны выстоять в борьбе с барьером. Однако пришельцы совершенно справедливо полагали, что Андрей в своей среде уникален и не станет вредить колонии. Почему чужаки были убеждены в миролюбии землянина, понять Серегин не сумел. Мотивировка этой убежденности, в исполнении собеседников, выглядела как некая колышущаяся и в то же время усыпанная искрами среда, разгадать ассоциативный смысл которой Андрей был бессилен. Он попытался подтолкнуть наметившийся контакт и представил себе, как выглядят собеседники, но в ответ получил танец объемных аспидно‑черных клякс на стилизованном лугу, которые поглощали при каждом па огромные участки сине‑зеленого фона, стирая его с расцвеченного яркими звездами космического простора. Серегин упрямо повторил попытку, поместив воображаемых пришельцев – на этот раз уже «кляксообразных» – в пространство между голубым небом и желтоватым песчаным пляжем, но черные пятна «сожрали» и этот пейзаж. Оставив наконец бесплодные попытки, Андрей обратил взгляд на смоделированную в экране компьютера поверхность Плутона, и чужаки тотчас высказали свое одобрение, украсив модель крупными самоцветами. Под занавес короткого шоу‑контакта они предложили землянину проваливать на свою раскаленную планету и пожелали успехов в белковом синтезе. На требование настырного визитера оставить ему на память весомое доказательство своего миролюбия чужаки, пренебрежительно проигнорировав достижения земной техники, сбросили прямиком на один из контрабандных Лехиных дисков с «мягким порно» запись светопреставления, которую Андрей перевел для себя как «заявление о добрых намерениях». Правда, ключа для расшифровки и преобразования цветных образов в слова хитрые чужаки не дали. Как убедить, например, лишенного фантазии Каширина в том, что вся эта цветомузыка является приветствием дружественных существ, а не ультиматумом о сдаче Земли в двадцать четыре часа, Серегину предстояло придумать самостоятельно.
«Как хотите, – переходя на словесную форму мышления, подумал Андрей, – вас бомбить будут, не меня».
Ответом на это заявление послужил всплеск выдержанных в багровых тонах волн какого‑то отчаянно холодного, но величавого океана. Вместо того чтобы рухнуть обратно, в основную массу жидкости, волны вытянулись куда‑то за пределы пространства и замерли, словно превратившись в кровавый гель с вкраплениями из темных сгустков неизвестного вещества. Серегин расценил картинку как эквивалент земного: «на все божья воля»…
Чужаки оказались не только легкомысленными, но ещё и недальновидными. Андрей, как сумел, растолковал собеседникам причину, по которой их намереваются бомбить, и упомянул о присутствии на Земле ещё непонятно чьих эмиссаров. Скрытый в его мыслях вопрос не поставил пришельцев в тупик, и они быстренько состряпали визуальный ряд, из которого следовало, что ни земляне, ни их паразиты не интересуют жителей колонии даже в качестве пищи. Все планеты, вместе с содержимым атмосфер, расположенные к Солнцу ближе, чем Нептун, с точки зрения чужаков были безнадежно «пережарены». Андрею даже не пришлось долго размышлять, чтобы согласиться с тем, что питаться углями, сидя при этом на раскаленной сковороде и запивая трапезу кипящим маслом, удовольствие ниже среднего, а для холодолюбивых пришельцев Земля и прочие внутренние планеты Солнечной системы были именно такими сковородками, кастрюлями и чайниками.
Завершающим аккордом интенсивного диалога был вихрь остроконечных снежинок, светящихся неприлично зелеными огнями. Суть этого напутствия осталась для Серегина такой же загадкой, как и бесконечные волны кровавого океана.
В наступившем после переговоров покое Андрей нашел не только умиротворение, но и пищу для новых размышлений. Теперь все происходящее он рассматривал с абсолютно новой точки зрения и осознавал, что вместе с природной исключительностью на его плечи легла дополнительная ответственность. Причем он не мог разделить её ни с кем, потому что, кроме записанного пришельцами диска, не имел в своем распоряжении ни одного весомого аргумента в пользу забавных и непосредственных чужаков. Поголовную паранойю земных генералов, да и всех прочих землян, таким слабым доказательством было не преодолеть, но и опускать руки Андрей не имел права.
«Какое мне дело до этих обмороженных импрессионистов? – размышлял он, прогуливаясь по командному отсеку. – Почему я вдруг решил, что обязан спасти их пристанище от набегов „неразумных хазар“ с Земли? В конце концов, с такими техническими возможностями они и сами могут за себя постоять. При чем здесь я?»
Он подбросил на ладони перламутровый кусочек пластика с записью послания.
«Диск поможет лишь отчасти. Интерпретировать его содержимое каждый эксперт станет в меру собственной испорченности. Значит, следует придумать какие‑то убедительные аргументы. Какие? И кому их предъявить? Каширину, Петрову? Им на увещевания плевать. Враг должен лежать в грунте, вот и вся их логика. Забросить картинки в Сеть, на телевидение? Примут за бред очередного сумасшедшего создателя компьютерных спецэффектов. Связаться с уфологами – пропаду совсем бесславно».
Взгляд его сам собой упал на замершего в кресле Майкова, и тут Андрея осенило. Командир, не владея собственным телом, тем не менее, оставался в сознании, а значит, мог наблюдать в точности те же картины, что и Серегин.
Андрей присел рядом с Майковым и заглянул в его испуганные глаза.
– Ты видел наш контакт?
Геннадий с большим трудом перевел взгляд на товарища и медленно, преодолевая сопротивление непослушных мышц, моргнул.
– Так, уже лучше, – Серегин любовно дыхнул на поверхность диска и протер её рукавом. – Ладно, Геша, отдыхай. Выйдешь из комы, поговорим.
Чтобы окончательно убедиться в своей правоте, Андрей немедленно прошел в двигательный отсек и задал тот же вопрос Тане. Девушка моргнуть не смогла, но Серегин почувствовал, что она тоже видела все от начала до конца. Два свидетеля представлялись Андрею вполне убедительным дополнением к диску. А ещё лучше, к двум дискам.
Серегин вернулся в головную часть корабля и, небрежно столкнув на пол бесчувственное тело Алексея, уселся за его пульт.
– Не ушибся? – не глядя на инженера, пробормотал Серегин, принимаясь за настройку аппаратуры на копирование подаренной пришельцами видеоинформации. – Это тебе за первый день полета, Лешик… Так, что у нас получается?
Копирование прошло успешно, хотя Андрей и опасался, что чужая система кодировки будет компьютеру не по зубам. Как выяснилось, пришельцы оказались не такими уж безалаберными и применили именно те варианты цифровой записи, которыми пользовались земляне, взяв за образец данные на диске. Правда, от избытка чувства юмора или по какой‑то технической причине через каждые две минуты грандиозных и величавых космогонических картин они оставили двухсекундные отрывки предыдущей, довольно откровенной, записи, но лично Андрею такой подбор даже понравился.
– Три «Икс» файл, – Серегин усмехнулся и не стал исправлять допущенный чужаками промах…

Глава 10

– Ничего не хочу знать! – рявкнул Каширин. – Как только «тринадцатый» войдет в пояс внутренних планет и передаст первый блок информации, ударная группа должна стартовать!
– Это произойдет через три дня, а мне нужна ещё неделя, – возразил Петров. – Неужели вы не станете расшифровывать и обдумывать данные с «Плутона»? Вдруг они будут такими, что необходимость в бомбардировке отпадет?
– Все пришельцы застрелятся без нашего участия? – предположил генерал. – Шутки в сторону, профессор! Пять дней и ни часом больше!
– Я не понимаю, к чему такая спешка? – доктор покачал головой.
– У меня есть сведения, что на перехват «Плутона‑13» с орбиты Марса стартовал неопознанный корабль, – нехотя пояснил Каширин. – Вы снова станете утверждать, что это косвенная улика?
– На этот раз – нет, дело, похоже, серьезное, – Петров нахмурился. – И каковы шансы нашего корабля?
– Пять из ста, – генерал заложил руки за спину и прошелся по кабинету. – Перехватчик не похож ни на один известный нам космический аппарат. Это явно посудина пришельцев, а значит, она имеет преимущество по части маневренности и вооружения. «Плутон» практически обречен, и ждать развязки не имеет смысла. Все, что возможно, мы перекачаем из памяти компьютеров нашего разведчика по радиосвязи, а судьба экипажа останется на совести провидения.
– И вы не попытаетесь им помочь?
– В Марсианской эскадре лишь три боевых корабля, – пояснил генерал. – Один из них стартовал в погоню за неизвестным перехватчиком, но скорость космолета пришельцев гораздо выше. Нашему кораблю их не догнать.
– Экипаж «Плутона‑13» составляют лучшие добровольцы, – доктор вздохнул. – Таких ребят нам больше не найти…
– Очень жаль, – равнодушно произнес Каширин, – но я бессилен что‑либо изменить. Это все проклятая утечка!
– Что же Агентство? – удивился Петров. – У них было полтора месяца, неужели так трудно вычислить шпиона?
– Получается, да, – генерал пожал плечами.
– По крайней мере, вы убедились, что Субботин здесь ни при чем? – спросил доктор.
– Легче от этого не стало, – кивнув, сказал генерал.
– Теперь вы хотя бы станете прислушиваться к моему мнению, – заявил Петров.
– У вас созрела очередная идея, как найти шпиона? – поинтересовался Каширин.
– Она созрела давно, только вы почему‑то не желали принимать её всерьез, – ответил профессор. – Помните свою формулировку насчет врага внутри? Тот, кто продает наши секреты, является весьма осведомленной личностью. Причем он в курсе не только.ваших планов, но и моих, а также оперативных мероприятий Агентства. Потому он и неуловим.
– Под эту характеристику подходим только мы с вами, – недоверчиво качая головой, заметил генерал. – Ну, в какой‑то мере – Холмогоров. А больше никто, даже мои заместители.
– Мне вы доверяете?
– Вполне, – Каширин задумался. – Неужели агент?
– Это нетрудно проверить, – как бы вскользь проронил Петров. – По пятой схеме…
– Вы понимаете, чем это грозит?! – возмутился генерал. – А если мы ошибаемся? Агентство разнесет вашу клинику в пух и прах, а меня отправят в отставку рядовым!
– Анатолий Васильевич, обижаете! – протянул доктор. – Сделаем все в лучшем виде. Господин Холмогоров уснет и проснется в собственной постели, и единственное, что может его насторожить, – полное отсутствие сновидений минувшей ночью. Ему будет казаться, что она пролетела, как одна минута.
Каширин постоял, покачиваясь на каблуках, и после недолгих размышлений приоткрыл дверь в кабинет.
– Егоров! – крикнул генерал.
На пороге тотчас возник бодрый капитан.
– Девятую группу подготовить к операции по схемам восемь и двенадцать. Сегодня к двадцати часам.
Задание ребятам сообщу лично.
– Есть! – ответил адъютант и мгновенно исчез…
«Посылку» подчиненные Каширина доставили примерно к полуночи. Петров как раз пытался в очередной раз взбодриться чашкой кофе. В ассистенты себе он оставил Любу и туповатого, но преданного Грекова. Все остальные обитатели клиники спали крепким сном. Воины бесшумно пронесли бесчувственного Холмогорова в лабораторию и уложили на специальный стол.
– Располагайтесь, – Петров указал на кресла в дальнем углу просторного помещения. – Я бы не хотел отпускать вас слишком далеко.
– Это и не положено по инструкции, – успокоил доктора командир группы. – Вдруг клиент придет в себя и задушит вас и вашу ассистентку? – Военный игриво подмигнул Любе. – Мы его тут же завалим…
– Никаких «завалим»! – возмутился Петров. – Люба, для надежности введите пациенту ещё два кубика снотворного, не то эти головорезы изрешетят его за любое непроизвольное движение. А заодно прихватят и нас…
Речь доктора прервало появление Грекова и последовавшая реакция военных. Санитар растерянно взглянул на направленные в его лоб черные зрачки автоматных стволов и поднял руки.
– Это ваш санитар? – спросил командир группы у Петрова.
Тот, не в силах произнести ни слова, интенсивно закивал. Воины опустили оружие, и Греков, стерев со лба холодный пот, пробормотал:
– Там, у главного подъезда, топчется кто‑то… Я выходил посмотреть – вроде никого. Вернулся – опять «топ‑топ»… Чертовщина прямо какая‑то…
– Это по нашей части, – выслушав содержательный рассказ санитара, заявил командир. – Двое здесь, остальные за мной…
Проводив солдат встревоженным взглядом, профессор приказал Грекову охранять дверь лаборатории снаружи, а сам незамедлительно приступил к сканированию памяти бесчувственного Холмогорова. Ровно через две минуты исследований Петров оторвался от экрана компьютера и обвел двоих солдат и Любу отсутствующим взглядом. Ассистентка вынула из кармана платок и осторожно промокнула лоб и подбородок шефа.
– Что‑то не так? – тихо спросила она.
– Ребята, – игнорируя её вопрос, обратился доктор к солдатам, – несите это обратно… Только немедленно…
– Я сейчас свяжусь с командиром, – пообещал один из воинов.
– Ни в коем случае! – возразил Петров. – Те, кто топал, там, на улице, засекут сигнал, и тогда вас постигнет та же участь, что и остальных. Просто отнесите тело туда, откуда изъяли, и возвращайтесь на свою базу.
– Так нельзя, – заупрямился солдат. – У нас приказ.
– Как подполковник медслужбы, приказываю вам отнести пациента к месту его постоянной дислокации! – прикрикнул Петров, не уточняя, что он подполковник запаса. – Считайте, что это приказание согласовано с генералом Кашириным!
– Есть, – наконец произнес воин и поинтересовался: – Черный ход у вас имеется?
– Сюда, пожалуйста, – Петров открыл в стене потайную дверь и предупредил: – Тридцать ступенек вниз, а затем по прямой. Освещение в тоннеле слабое, так что смотрите под ноги. Выйдете у часовни. Это будет вам на руку. Оттуда до жилища клиента метров сто.
– А что там с нашими? – уже скрываясь в просвете тоннеля, спросил второй воин.
– Выживут, – успокоил его доктор, – я надеюсь…

Глава 11

– Разве я требую невозможного? – спросил Андрей, строго глядя на Майкова.
– Я ничего не могу обещать, – спокойно ответил Геннадий.
После инцидента на орбите Плутона отношения бывших соперников приобрели вполне нормальный характер. Майков все ещё кривился, когда замечал, как Таня оказывает счастливому избраннику знаки особого внимания, но уже не злился и не ревновал. Андрея это вполне устраивало, и он вернул командиру полноту власти, а вместе с ней и былой авторитет. Как выразился в приватной беседе Пал Палыч, все снова начали уважать Майкова исключительно из уважения к Серегину. Безусловно, героическая роль Андрея в спасении экипажа и корабля делала его в любом случае фактическим главой экспедиции но, как специалист, Геннадий был более грамотен, и Серегин это признавал.
Последствия «психической атаки» беспокоили экипаж ровно двое суток. Все жаловались на головокружение, вялость, апатию, но по истечении срока здоровье космонавтов вернулось к норме, и командир разрешил устроить небольшой банкет. Спиртные напитки в официальный пищевой рацион не входили, но изобретательный Алексей в очередной раз удивил товарищей, развинтив какой‑то сконструированный по образу и подобию термоса прибор, и нацедил из пространства между его стенками и внутренней колбой почти литр чистейшего спирта.
– Вот так и мы, – чокаясь с Андреем, сказал Пал Палыч, – оболочка снаружи, колба внутри, а что‑то между ними…
– Олегу Гавриловичу до Лешика далеко, – весело заметила Тамара. – Или ты думаешь, что профессор тоже запрятал между нашими личностными оболочками по литру спиртяги?
– Кто его знает? – неопределенно ответил доктор и, задержав дыхание, выпил свою порцию огненного напитка.
Продолжая воздерживаться от вдоха, он запил испаряющуюся прямо с губ жидкость холодной водой и забросил в рот кусочек сыра. Андрей внимательно проследил за последовательностью действий опытного «спиртопойцы» и повторил все с предельной точностью. Фокус удался, и Серегин почувствовал, как по телу разливается тепло. Он снова вернулся к прерванному разговору с Майковым и спросил:
– Ты уже продумал рапорт?
– Если начальство скажет – а я уверен, оно это сделает, – что никакого контакта не было, я возьму под козырек и с чистой совестью соглашусь, – ответил командир.
– Но почему?! – возмутился Андрей.
– Потому, что я хочу служить и дальше, – пояснил Геннадий. – Желательно, в более высоком звании. Понимаешь? Можешь считать, что я карьерист, но работа для меня действительно важнее борьбы с чужаками. У нас есть Агентство, военная разведка, всевозможные спецслужбы, вот пусть они и заботятся о планетарной безопасности! Я пилот военно‑космических сил, мое дело – привести корабль из одной точки межпланетного пространства в другую. На кой черт мне сдались сверхзадачи, с которыми я заведомо не справлюсь?
– Но в рапорте… – начал было Андрей.
– Напишу, не волнуйся, – пообещал Майков. – Чистую правду. Только, будь уверен, эти сведения тотчас засекретят, и пользы от того, что я живой свидетель, останется ноль целых ноль сотых. Если ты ринешься к журналистам, а мне прикажут молчать, я буду молчать, без вариантов.
– А ты? – Серегин осоловело взглянул на раскрасневшуюся после первых же тридцати грамм Татьяну.
– А мне Каширин не начальник, – девушка покачала головой. – Только я боюсь, что Олег Гаврилович не оставит нам выбора. Мы же обязаны сдать, образно говоря, арендованную искусственную оболочку сознания на его виртуальный склад, и я уверена, что в «колбах» воспоминаний о контакте не останется.
– Неужели общение с чужаками не впечатлило вас настолько, чтобы к делу подключилась внутренняя личностная оболочка? – удивился Андрей.
– Пока Петров не сотрет внешнюю, мы этого не узнаем, – Таня пожала плечами. – Поживем – увидим.
– Увидим, если поживем, – неожиданно уточнил Алексей.
Наливая товарищам, сам он не пил, поскольку находился на дежурстве. Майков и Серегин одновременно подошли к главному пульту и взглянули на экран. Вскоре к их покачивающейся компании присоединились Пал Палыч и прекрасная часть экипажа. Смоделированное компьютером изображение незнакомого космолета подействовало на всех отрезвляюще, но не настолько, чтобы обуздать их распоясавшуюся храбрость.
– Нам везет, – убежденно заявил Андрей. – Не успели очнуться от одного приключения, как вот оно – второе. Можно снимать кино.
– Я даже могу предложить название, – сказал Алексей. – «Смертельная игра со смертью в убийственной близости от планеты Мертвых»…
– Вроде бы не пил, а юмор у тебя брутальный, – недовольно заметил доктор.
– Контакт на контакте, – сделал вывод Геннадий. – Лешик, чего они хотят?
– А кто их разберет? В эфире тишина, курс ровный, скорость постоянная… Но будь я профессиональным параноиком, то утверждал бы, что незнакомцы идут типичным курсом перехвата.
– Они вооружены? – с опаской спросила Анна.
– По мнению компьютера, ещё как, – спокойно ответил Алексей. – Что будем делать, командир?
– Передавать добытую на Плутоне информацию на Землю, – ответил Майков. – Если этот космолет имеет враждебные намерения, мы должны спасти хотя бы результаты работы…
– Очень оптимистично! – высказалась Тамара. – А просто убежать мы не можем?
– Будем стараться, – пообещал Геннадий, – но вероятность успеха невелика.
– Командир, – вмешался в беседу Андрей, протягивая при этом Геннадию лазерный диск. – Поставь вот это и запусти направленную трансляцию… Возможно, сработает…
– Все передатчики заняты, – попытался возразить Майков.
Серегин внимательно посмотрел командиру прямо в глаза, и тот сдался. Одна из антенн была быстро развернута и сориентирована точно на корабль незнакомцев. Алексей запустил воспроизведение записи и включил передачу.
– Все это финт ушами, – пробормотал, наблюдая за действиями товарищей. Пал Палыч. – Не примут нас за своих, не надейтесь…
– А никто и не говорит, что это те же пришельцы, которые подарили нам запись, – ответил ему Андрей.
– Чего ты в таком случае добиваешься? – удивил – ся доктор. – Постой, как это не те?! Ты что же, думаешь, наш контакт не первый?!
– Не думаю, а знаю, – убежденно заявил Серегин. – Чужаков полно и на Земле, и вокруг, вот только общественности об этом никто не говорит…
– Весь мир – бардак, – огорченно качая головой, проговорил доктор. – Только возомнишь себя венцом творения, как тебя тут же и развенчают… Слушай, Серега, а ты этих, одомашненных пришельцев живьем видел?
– Наверняка, – ответил Андрей, – так же, как ты или любой другой землянин. Только догадаться, кто есть кто, не так‑то просто, вот они и пользуются нашей близорукостью и легкомыслием…
– Ну, ты совсем‑то под горлышко не заливай, – посоветовал Серегину Майков. – Есть такое дело, бродит по родной планете несколько тысяч замаскированных под людей чужаков, шпионят зеленые человечки помаленьку, но их всех держит под контролем Агентство. Никакой особой опасности они не представляют. Тем более, у них нет полномочий гоняться по космическим просторам за земными кораблями.
– Значит, это новый сорт пришельцев, – предположил Андрей. – Кто сказал, что в нашем тылу работает только одна инопланетная разведка?
– Все, спорщики, смотрите сюда, – пригласил товарищей Алексей. – Момент истины.
Заключался момент истины в том, что вражеский корабль изменил курс и прошел мимо «Плутона‑13», а вскоре и вовсе исчез из поля зрения оптических преобразователей, развив нелогичную, с точки зрения компьютеров, скорость.
– Пронесло! – с облегчением сказала Тамара.
– В каком смысле? – не замедлил спросить у девушки вновь оживившийся доктор.
– Такую полезную запись следует хранить, как зеницу ока, – вынимая из лотка проигрывателя заветный диск, заявил Алексей, – хотя предыдущая была тоже ничего…
Он с сожалением взглянул на фривольную картинку, которая украшала обратную сторону диска.
– Прямо как пропуск сработала или шпионский пароль, – возбужденно сверкая глазами, поддержала инженера Таня.
– Надо обмыть! – предложил Пал Палыч.
– Угомонись, – остановил его Майков. – Еще неизвестно, был ли этот сюрприз последним?
Критиковать командира за осторожность никто не стал. Все члены экипажа разбрелись по рабочим местам и молча приступили к скучным текущим делам…

Глава 12

– Такое впечатление, что проект «Плутон‑13» придал взаимоотношениям людей и всей агентурной сети чужаков новый импульс, – заявил, прогуливаясь перед рабочим столом Петрова, бодрый Холмогоров.
Генерал Каширин сидел в кресле чуть ближе к дверям. Совещание было решено провести в клинике, поскольку, по данным агента, вероятность прослушивания в хорошо экранированных помещениях её лабораторного корпуса была наименьшей. Холмогоров вел себя так, словно ничего не подозревал о проведенном десять дней назад сканировании памяти, и Петров с Кашириным немного расслабились. Впрочем, на языке у генерала так и вертелся вопрос, куда делись восемь человек из оперативной группы номер девять и почему те двое, что вернулись, до сих пор не могут сказать о происшествии ничего определенного. Петров во время того инцидента потерял Грекова, который без видимых, как при внешнем осмотре, так и после вскрытия, причин скончался на месте.
Задавать агенту какие‑либо вопросы ни доктор, ни генерал не решались. Они удрученно смотрели в пол и выслушивали спокойные рассуждения Холмогорова, словно он зачитывал окончательный приговор. Оба соратника понимали, что вляпались в самую грязь, причем извалялись в ней по уши, но способа отмыться придумать пока не могли. Петров честно поделился с генералом сведениями, которые ему удалось добыть, при изучении сознания агента, и Каширин тут же принял решение – молчать, чего бы это ни стоило.
– Вы узнали, чей корабль пытался перехватить наших разведчиков? – выдавил из себя Петров.
– В том‑то и дело, что нет, – Холмогоров поднял вверх указательный палец. – Отсюда следует вывод, что наши подопечные не единственные, кто имеет далеко идущие планы относительно Земли.
– А что с расшифровкой данных этого видеокода, которым снабдили наших космонавтов чужаки с Плутона? – этот вопрос профессор адресовал Каширину.
– Мы считаем, что это предупреждение, – ответил генерал. – Случай с перехватчиком подтверждает наши выводы целиком и полностью. Это нечто вроде фразы: «Не трогайте нас, и вам, возможно, удастся выжить». Что ещё могли передать агрессивные твари?
– Вы опять за свое! – Петров поморщился. – Почему вы не признаете даже очевидные факты? Разве просмотр послания не настроил вас на дружеский лад? Вспомните свои личные ощущения!
– Я не имею права на пристрастия, когда речь идет о безопасности Земли! – резко ответил Каширин. – Пришельцы усыпляют нашу бдительность!
– Так они заигрывают или угрожают? – спросил Холмогоров. – Я что‑то не пойму,
– Вам следует просмотреть это послание, – сказал Петров.
– Лучше всего дождаться прибытия экспедиции и устроить просмотр самого диска, – осторожно заметил генерал. – Во время передачи качество было немного потеряно.
– Когда расчетное время приземления?
– Они уже вышли на орбиту, – ответил Каширин. – Маневрирование и снижение займет четыре часа. К полуночи экипаж привезут на секретную базу ВКС.
– Закажите пропуск и на меня, – мягко потребовал Холмогоров.
– Это будет непросто, – попытался возразить генерал.
– Для комиссара Агентства? – язвительно поинтересовался собеседник.
Каширин удивленно взглянул на агента, затем на профессора и кивнул. Звание комиссара Агентства, в переводе на доступный отечественным гражданам язык, соответствовало званию генерала. Такой высокий статус Холмогорова вполне объяснял, почему его так быстро отбили той злополучной ночью у похитителей, хотя и не объяснял – как и кем это было сделано. А ещё довольно странным Каширину показалось участие высшего руководителя в текущих оперативных мероприятиях.
– Вы удивлены, что я участвую в деле? – догадался агент. – Мы посчитали, что на таком высоком уровне секретности следует сократить количество посвященных субъектов до минимума. Вы лично взяли дело под контроль, видимо, по той же причине?
– Верно, – согласился Каширин. – Но не потому, что я не доверяю своим сотрудникам…
– Понимаю, – перебил его Холмогоров. – Слишком высоки ставки.
– Да, – согласился генерал. – Олег Гаврилович считает примерно так же.
– Считаю, считаю, – задумчиво подтвердил Петров. – Послушайте, господин комиссар, вы упомянули об активизации чужаков, что это означает?
– Часть поднадзорных просто исчезла, – ответил агент. – То есть некоторые из «людей» не вернулись с работы, другие вышли погулять с собакой и пропали, третьи затерялись в толпе на пляже и словно канули в воду… Внедренные в кланы чужаков разведчики сообщают, что в истреблении своих сородичей пришельцы винят Агентство. В то же время из разных уголков планеты начали приходить сведения о новой волне противодействия агентам. Какие‑то неопознанные субъекты стреляют в моих сотрудников из подворотен, минируют их машины, забрасывают гранатами офисы прикрывающих деятельность Агентства компаний.
– Очень похоже на подпольный передел сфер влияния, – задумчиво произнес Каширин, – который проводится при помощи хорошо продуманной провокации.
– Мы тоже так считаем, – согласился комиссар. – Кто‑то пытается подтолкнуть Агентство и поднадзорных к открытой конфронтации.
– В наш автобус сели новые пассажиры? – предположил Петров.
– Скорее всего, – согласился агент. – Возможно, именно с этой, новой расой и встретился «тринадцатый».
– Я смотрю, Земля очень лакомый кусочек, – доктор покачал головой. – Если переселение чужаков будет продолжаться такими темпами, людям скоро останется Якутия с Аляской, Сахара, да пара акров в Патагонии…
– Да, ситуация развивается по сценарию тайного вторжения и постепенного захвата стратегически выгодных территорий, – Холмогоров кивнул. – Мы сейчас работаем как раз над этим вопросом, но нам мешает неопределенность расового состава чужаков. Стоит нам систематизировать признаки одних пришельцев, как тут же появляются новые, и все приходится начинать сначала.
– А вы не думали, что это все‑таки одна раса, но способная менять свои признаки? – предположил Петров.
–Думали, – ответил агент. – В таком случае, у разных представителей «новых» видов должны были обнаружиться хотя бы малейшие совпадения. Что‑то общее в метаболизме, внешней форме и внутреннем строении тела, в химическом составе, энергетических полях, но мы сравнили семнадцать образцов и не нашли ни одного соответствия.
– Семнадцать видов чужаков?! – Петров схватился за голову. – И все маскируются под людей?!
– Некоторые неспособны к такой трансформации, – возразил Холмогоров. – Две расы предпочитают районы действующих вулканов, две исключительно водоплавающие, причем одна обитает только на большой глубине. Но пять или шесть видов живут среди нас…
– И сколько их в абсолютных цифрах? – спросил доктор.
– До ста тысяч особей на всю планету, – ответил комиссар, – не так уж страшно. К тому же, раньше они не проявляли никакой агрессивности.
– Чем‑то мы их рассердили, – заметил Каширин.
– Я все же склоняюсь к версии о появлении нового вида, который решил заявить о своем праве на территорию уже прижившихся здесь чужаков, – возразил Холмогоров. – Вот почему я настаиваю на своем присутствии во время принятия отчетов у экипажа. Данные с борта «Плутона‑13» могут значительно прояснить ситуацию.
– Будет вам виза, – пообещал Каширин. – С приоритетом класса «А»…

Глава 13

– Все, что ты рассказал, мой друг, весьма интересно, но не советую повторять это при генералах, – Петров покачал головой и многозначительно взглянул на Андрея. – Твои симпатии к «плутонянам» их только раззадорят. Сейчас военные находятся в довольно сложной ситуации. Агентство тоже. Понимаешь, о чем я?
– Понимаю, – Серегин кивнул. – Хороший индеец – мертвый индеец…
– Вот именно, – подтвердил доктор. – Кроме того, что мы живем как на пороховой бочке из‑за противостояния Востока и Запада, нас подсиживают пришельцы «внутренние», давно на Земле обосновавшиеся, пощипывают «промежуточные», те, что пытались перехватить вас в пути, а в довершение объявились ещё и «внешние». И за удержание этого винегрета в желудке отвечают Каширин и компания. Кто выдержит такую нагрузку, особенно если их от всего уже тошнит?. В общем, не старайся засунуть им в глотку два пальца, хорошо?
– Не буду, – согласился Андрей. – Но тогда и вы должны пойти мне навстречу. Убедите генерала сами.
– Я ему одно, а он мне опять свое! – возмутился Петров. – Пусть генералы отведут душу! Что ты уперся, как баран?! Ну, разбомбят они колонию в пяти с половиной световых часах от Земли, тебе от этого станет хуже?!
– Чужаки с Плутона не агрессивны, – упрямо повторил Серегин. – Значит, бомбить их не за что! Да ещё и неизвестно, взорвутся ли ваши бомбы!
– Взорвутся – не взорвутся, – профессор пожал плечами. – Какая разница? Главное, показать, что мы готовы к решительным действиям и не потерпим захвата своих территорий! Ведь Плутон – это наша планета, а они заняли её без разрешения. Ты над такой постановкой вопроса не задумывался?
– Нам ещё триста лет не понадобится эта ледышка! – возразил Андрей.
– А на триста первый год? – ехидно спросил Петров. – Когда чужаки обоснуются там окончательно. Будем выпрашивать у них «высочайшее соизволение» поселиться в собственной квартире? Нет, дружище, защищать пришельцев дело неблагодарное. Так что сдавай диск, получай свои премиальные и катись на все четыре стороны налаживать новую жизнь…
– А если я обращусь к прессе? – негромко спросил Андрей.
– Ну что ты за упрямец?! – Петров всплеснул руками. – Обратись, Кто тебе поверит? Доказательств нет, свидетелей нет, а в то, что ты космонавт, вообще никто не поверит. Не забывай, наши граждане уверены, что станция «Мир» была последним достижением космонавтики. Последним сразу во всех негативных смыслах этого слова…
– Хорошо, – делая вид, что сдался, сказал Серегин и положил перед доктором диск. – Забирайте. Где мой чек?
– Изволь, – Петров вынул из кармана заготовленный чек и протянул его Андрею. – И, пожалуйста, не болтай о том, чем ты занимался последние два месяца, договорились?
– Я же не самоубийца, – Серегин выразительно покосился в сторону соседнего стола, за которым проходила беседа Майкова с Кашириным.
– Это ещё полбеды, – сказал Петров и так же, одними глазами, указал в другую сторону, где стоял такой же стол, за которым беседовали Зайчик и Холмогоров.
Андрей уже пообщался с комиссаром и знал, что тот представляет Агентство. Взгляд Серегина переместился на Таню, и он невольно вздохнул.
– Татьяна говорила, что вы можете кое‑что оставить… – не оборачиваясь к доктору, пробормотал Андрей.
– Адрес, – усмехнувшись, ответил Петров. – Я ей немного наврал, но из благих побуждений, конечно. Изъятие наружной личностной оболочки, равно как и её имплантация, возможны только целиком. Оставить что‑то, даже сугубо личное, мне не под силу.
– При всем уважении, профессор, вы довольно мерзкий тип, – спокойно заявил Серегин.
– А вы? – доктор усмехнулся. – Получили свой чек и теперь решили отвести душу, оскорбляя пожилого человека? Нужен адрес или отдать его Майкову?
– Давайте мне, – согласился Андрей. – Начнем все сначала…
Ровно через три дня интенсивных допросов бывших космонавтов развели сначала по разным комнатам секретной базы, затем по одному свозили в клинику Петрова, и, в конце концов, так же по одному отпустили на волю. Когда уходил Серегин, в бункере оставался лишь Майков. После посещения клиники пилот ничуть не изменился, и Андрей сделал вполне логичный вывод о том, что космическая эпопея Гены не закончилась. Ему оставили наружную оболочку, видимо слегка усилив её во время последних процедур, и потому довольное выражение не покидало лица бывшего командира «Плутона‑13» ни на секунду.
– Тебя так и не переубедили? – прощаясь с Андреем, спросил Майков. – В космофлоте ты мог бы сделать неплохую карьеру.
– Разбомбив единственных в Солнечной системе нормальных чужаков?
– Враги не бывают нормальными, – сказал Гена. – Но, даже если так, ты что, эксперт с двадцатилетним стажем? Почему ты уверен, что через пару месяцев они в нас не разочаруются и не захотят немного проучить?
– Все равно, такие вопросы нельзя решать в кулуарах, – возразил Серегин. – Возможно, мы потому и не можем сдержать накатывающие одна за другой волны пришельцев, что бросаемся в крайности, причем расположенные на краю системы. Подумай сам, зачем нам понадобилось так срочно лететь к черту на рога, в то время как под самым носом у нас роятся явно агрессивные твари? Уж не заговором ли тут пахнет?
– Перехватчик был с Плутона, – уверенно заявил Майков. – Иначе он бы не откликнулся на видеопослание.
– А Петров считает, что это ещё одна внеземная раса, – привел аргумент Андрей. – Каширин торопится создать ударную космическую флотилию. Системы планетарной обороны приведены в боевую готовность. Агентство в полном составе стоит под ружьем. Тебе мало этих улик?
– Что ты пытаешься мне доказать? – с явным намерением завершить спор, поинтересовался Геннадий. – Что надо бомбить не колонию, а самих себя? Или что следует предать всенародной огласке правду о «внутренних» и «внешних» пришельцах, а также реальном космическом потенциале человечества? Не тебе решать такие глобальные вопросы, Сережа. Наплюй на все и отправляйся вялиться на Гавайских пляжах. Так будет лучше для всех…
Беседа перешла на другие, малозначительные темы и вскоре угасла. Когда из города вернулся автобус, соратники распрощались, и строгий охранник проводил Серегина к выходу. Полчаса ровной езды по хорошей дороге в лишенном окон салоне пролетели, как одна минута. Когда машина остановилась и дверца отъехала в сторону, Андрей, не дожидаясь приглашения, выпрыгнул на теплый асфальт. Его подвезли почти к самому дому.
– Твой драндулет вон там, на стоянке, – сказал водитель и бросил Серегину ключи и жетон. – Оплачено по сегодняшний день…
– Спасибо, – Андрей спрятал ключи в карман. – Сначала я загляну домой…
– Бывай, – шофер уселся на свое место, и машина быстро скрылась за ближайшим поворотом.
Андрей проводил автобус взглядом и, выждав ещё пару минут, двинулся к стоянке. Ему следовало немедленно съездить в банк, получить деньги и раствориться. В том, что Петров или агенты Каширина оставят его в покое, Серегин сильно сомневался. Причина таких сомнений была проста. В бортовом компьютере «Плутона‑13» хранилось упоминание о том, что с заветного диска была снята копия. Обнаружить этот факт могли в любую минуту, и тогда Андрею грозили серьезные неприятности…

Глава 14

– Вы утверждали, что Серегин не опасен? – раздраженно спросил Каширин. – Вот теперь и отвечайте за свои слова! Этот хитрый фрукт исчез, стоило нам только ослабить внимание, а через сутки выяснилось, что у него в кармане завалялась копия обращения чужаков с Плутона. Что это? Ваша недальновидность или злой умысел?!
– Я никак не ожидал, что Андрей решится на такой шаг, – растерянно пробормотал Петров. – Однако ситуация поправима. Нужно просто подкараулить его и отнять улику.
– Подкараулить где? Дома он так и не появился, там до сих пор сидят мои люди, а круг его контактов нам неизвестен, ведь вы привлекли его к работе по пятой схеме – подобрали на улице. Что прикажете нам делать дальше?
– Надо установить наблюдение за квартирой Зайчик, – предложил доктор. – Я дал Серегину её адрес.
– А если он не появится и там? – спросил генерал. – Вы бы пошли в заведомую ловушку? Что, если ваш липовый доброволец уже дает интервью всем центральным телеканалам и газетам?
– Он сначала попытается предъявить вам ультиматум, – убежденно ответил Петров. – Андрей прекрасно понимает, насколько щепетилен этот вопрос…
– Пусть он только покажется, – с угрозой заявил Каширин. – Я лично зарою его на ближайшем пустыре!
– Мне кажется, вам не стоит так кипятиться, – вмешался в беседу Холмогоров. – Мы найдем Серегина в двадцать четыре часа, положитесь на мое слово. Главное, чтобы чужаки не вышли на него раньше нас.
– Снова утечка? – насторожился Петров.
– Видимо, так, – согласился комиссар. – Но у меня есть сведения, которые пока никуда не просочились. В городе вновь замечена исчезнувшая четыре месяца назад группа вражеских разведчиков. Помните фото, на котором Серегин беседует с неизвестной женщиной? Мы следим за этой прекрасной незнакомкой, и я почти уверен, что она выведет нас на подозреваемого…
В этот вечерний час универсам был переполнен, но даже в многоголосье толпы Андрей не мог не узнать до боли знакомый голос.
– Андрей! – раздалось откуда‑то слева. Серегин вытянул шею и заметил рядом с колбасными витринами знакомую фигуру.
– Маша, что ты тут делаешь? – протолкнувшись к девушке, спросил он. – За тобой могут следить.
– Я оторвалась от шпиков ещё час назад, – заверила знакомая. – Как ты слетал?
– Разве штаб сопротивления не получил мой отчет? – удивился Серегин.
– Его тут же засекретили, но я успела кое‑что ухватить. Это просто невероятно! Ты действительно где‑то спрятал эту копию?
– Чистая правда, – подтвердил Андрей. – Копия – наше главное оружие. Я был очень рад тебя увидеть, Машенька, но будет лучше, если ты уйдешь. Агентство не дремлет. Они найдут тебя, а заодно и меня. Сейчас не лучшее время для встреч, понимаешь?
– Да, – в глазах Маши блеснули слезы. – Это когда‑нибудь кончится?
– Я уверен, – пообещал Серегин, украдкой пожимая её руку, – но не сегодня.
– И тогда мы сможем быть вместе? – с надеждой спросила девушка, опуская взгляд к полу.
– Не знаю, – признался Андрей.
– Ты меня разлюбил? – встревожилась Маша. Серегин с тоской взглянул по сторонам и вдруг увидел двух неприметных типов, которые тщательно осматривали все проходы между стеллажами с товаром, явно кого‑то выискивая.
– Расходимся, – шепнул он подружке и быстро исчез за дверью в подсобные помещения.
Девушка смахнула навернувшиеся слезы и, взяв себя в руки, принялась наполнять товарами корзину. Обнаружив её за этим занятием, агенты успокоились и сделали вид, что забрели в магазин с той же самой целью…
Холмогоров наблюдал за всеми событиями при помощи телекамер службы охраны магазина. Когда Андрей нырнул в служебную дверь, комиссар щелкнул пальцами и удовлетворенно произнес:
– Попался, голубчик! Все на склад. Выход из подсобных помещений только там. Брать клиента без шума и телесных повреждений. Понятно?
Стоящий рядом с ним агент коротко кивнул и бросился выполнять приказание, по пути отдавая распоряжения ожидающей на заднем дворе универсама группе захвата…
Андрей торопливо прошел по длинному коридору до ворот склада и уже собрался выйти на улицу, когда на его плечо легла тяжелая рука.
– Ты куда это собрался? – спросил крепкий парень в легком тренировочном костюме.
– Я к заведующей ходил, – соврал Серегин, – по поводу поставок товара…
– Ждут тебя там, – не обращая внимания на его лепет, сказал спортсмен. – Иди за мной…
– А ты кто? – отбрасывая маскировку, спросил Андрей.
– Конь без пальто, – очень остроумно ответил парень. – Не видишь, что ли?
– Нет, – признался Серегин. – Из какой‑нибудь братвы?
– Всю свою сообразительность на Плутоне оставил? – усмехнувшись, поинтересовался собеседник.
– Ты Машу страховал? – наконец догадался Андрей. – Она в порядке?
– Ее взяли, – мрачно сказал парень, – но ты важнее, хотя лично мне она более симпатична.
Он подтолкнул Андрея в глубь темного бокового коридора и, обогнав, зашагал чуть впереди.
– Чем я тебя так обидел? – удивился Серегин.
– Некогда сейчас болтать, – отрезал боец. – Надо выбираться. Агенты шуршат повсюду, как крысы. По их расчетам ты должен выйти наружу секунд через тридцать. Если не появишься, начнут прочесывать все здание.
– А подземных коммуникаций здесь нет?
– Туда мы и направляемся, – спутник кивнул. – Там, правда, дерьма по колено, но зато верный путь на свободу. Диск‑то при тебе?
– При мне, – соврал Андрей, и резко ударил проводника в затылок локтем.
Удар получился не слишком сильным, но парень рухнул на бетонный пол как подкошенный.
– Слабовата конструкция, – заметил Серегин, обшаривая карманы спутника.
В качестве трофеев ему достался малокалиберный пистолет «ПСМ», запасная обойма и удостоверение на имя лейтенанта Дягилева. С одной стороны, конкуренция между сыщиками Каширина и агентами Холмогорова была легко объяснима, но Андрей всегда считал их единым кланом. Теперь же перед его глазами лежало едва живое доказательство обратного. Агенты, с которыми Серегину приходилось не только беседовать, но и вступать в схватки, всегда оказывались на редкость крепкими и сильными мужчинами, а этот лейтенант обмяк от слабого удара по затылку. Времени на глубокие размышления у Андрея не было, и он пока просто запомнил этот примечательный факт.
Когда действительно загаженный тоннель вывел Серегина на свет, ему выпала дополнительная возможность проверить свои подозрения. У выхода прогуливался боец, одетый так же, как первый, в спортивный костюм. Поскольку Андрей появился практически бесшумно, а парень не ожидал нападения, Серегину удалось повторить свой подвиг, ударив его, как и предыдущего товарища, в затылок, но уже рукояткой пистолета.
Бил беглец не сильно, однако противный хруст красноречиво заявил о том, что противник травмирован более чем серьезно. Андрей покачал головой и вынул из кармана телефон.
– Может быть, я супермен? – набирая номер «Скорой помощи», пробормотал он себе под нос. – Или все‑таки агенты и военные слеплены не из одного сорта органических отходов?

Глава 15

– Господин комиссар, – из микроавтобуса, начиненного различной электронной аппаратурой, выглянул офицер инженерно‑технического отдела. – Голосовой тест прошел. Клиент только что звонил в «Скорую»…
– Какой номер? – спросил Холмогоров, вынимая из кармана телефон.
– Вот, – офицер протянул начальнику листок бумаги.
Комиссар неторопливо набрал номер и, когда Серегин ответил, произнес:
– Андрей Иванович, у вас проблемы со здоровьем?
– Кто это? – настороженно поинтересовался Андрей.
– Комиссар Холмогоров, – представился собеседник.
– До свидания, – Серегин дал «отбой», но агент нажал кнопку повторного вызова и приказал инженеру сделать так, чтобы телефон Андрея не отключался.
– Что за фокусы? – недовольно спросил Андрей, когда понял, что выключить трубку не получается. – Чего вы хотите?
– Всего лишь поговорить, – спокойно пояснил комиссар.
– Мне сейчас некогда, – заявил Серегин.
– С каждой минутой времени на неторопливые беседы у нас остается все меньше и меньше, – сказал Холмогоров. – Вы затеяли весьма напряженную и опасную игру, Андрей Иванович. Я могу вывести вас за пределы поля, но для этого потребуется ваше искреннее согласие…
– И раскаяние? – Серегин усмехнулся. – Я не торгуюсь.
– Придется эту премудрость освоить, – сказал агент. – Примерно через минуту вокруг вас соберется три десятка моих офицеров, и ваш марафон закончится. Бежать некуда, поверьте мне, как специалисту…
– Вам нужен диск? – перешел к делу Андрей. – И что взамен?
– Свобода для вас и прелестной девушки по имени Маша, – пообещал Холмогоров.
– А вот здесь вы ошиблись, комиссар, – заявил Серегин. – Агентство призвано бороться с чужаками, а девушка – человек. Вам придется её отпустить в любом случае. Иначе…
– Иначе – что? – Агент улыбнулся. – Вы отправитесь на телевидение? Обратитесь в милицию, госбезопасность? Попросите помощи у криминальных авторитетов? Что вы сделаете, господин Серегин? Вернее – что вы можете сделать против Агентства?
– Вы считаете себя недосягаемыми и неуязвимыми? – сердито спросил Андрей.
– Я всего лишь констатирую факт, – ответил комиссар. – Это реальное положение дел. Для девяноста пяти процентов людей никакого Агентства в природе не существует. Кто, кроме вас и жалкого десятка ваших сообщников, станет бороться с плодом вашей нездоровой фантазии? Бой с тенью – занятие бесперспективное…
– В таком случае, оставьте эту девицу себе на закуску, – стараясь говорить равнодушно, произнес Серегин.
– От господина Петрова я изрядно наслышан о ваших высоких волевых качествах, – сказал Холмогоров, – но убедить меня в том, что девушка вам безразлична, не удастся. Вы герой, Андрей Иванович, а все герои страдают благородством, граничащим с нелогичностью… Оставьте диск на том месте, где сейчас стоите, и отправляйтесь отдыхать. Это единственно верный выход из ситуации.
– Я оставлю вам этот телефон, – пообещал Андрей, и в трубке Холмогорова послышался негромкий щелчок, а затем два сильных удара.
– Растоптал такую полезную вещь, – с сожалением заметил агент и обернулся к машине техников. – Где он?
– В пяти кварталах от центра, – доложил офицер. – Первая и восьмая группы уже там. Сейчас возьмут…
Андрей оглянулся по сторонам, но никого не заметил. Если сотрудники Агентства и были поблизости, то маскировались они довольно неплохо. Серегин взглянул на светящуюся букву М, но, немного подумав, решил, что метро его не спасет. Из окружения следовало выбираться другим путем. Он быстрым шагом приблизился к проезжей части улицы и поднял руку. Из плотного потока транспорта тотчас вынырнуло потрепанное такси, и Андрей уселся на переднее сиденье.
– Куда? – покосившись на возбужденного пассажира, спросил шофер.
– Пока вперед и очень быстро, – Серегин вынул из кармана крупную купюру.
– Ты, часом, не от ментов бежишь? – настороженно спросил таксист.
– От Агентства, – понимая, что любая версия будет звучать одинаково неубедительно, признался Андрей.
– Тогда ладно, – сделав какой‑то вывод, сказал водитель. – Развелось, понимаешь, этих частных детективов! С бабой застукали, наверное? Теперь жди от жены скандала. Знаю, в газете читал. Нынче это модно. И зачем этим женам надо все разнюхивать? Ну завел муж себе любовницу, но если ты, дура, об этом узнаешь, тебе легче станет? Так нет, нанимают хлыщей, а потом сами и мучаются от избытка информации!
– Это верно, – соглашаясь с рассуждениями шофера, Андрей кивнул. – Давай сейчас направо…
– Ты не волнуйся, я тебя вывезу. Если они не на колесах, не догонят.
– Могут быть и на колесах, – оглядываясь, заметил Андрей.
– Это сколько же она заплатила, если они готовы даже в погоню броситься? – удивился таксист, поправляя зеркало заднего обзора. – А, вижу, два «шестисотых»… Ты не олигарх, случаем? Что‑то слишком серьезные ребята на тебя охотятся…
– Жми, родной, вывози, – Серегин вынул из кармана ещё пару купюр максимального достоинства.
– Стрелять не будут? – опасливо поинтересовался шофер.
– Не должны, – Андрей пожал плечами.
– Тогда давай, – таксист спрятал деньги в карман и усмехнулся. – Ну, я им сейчас устрою ралли!
Он резко вывернул баранку влево, и машина, взвизгнув шинами, нырнула в узкую, изуродованную выбоинами улочку. Преследователи появились в просвете переулка, когда такси совершило новый маневр, на этот раз, повернув направо, и с тем же скрипом въехало в тесный дворик.
– Развал ни к черту, – пожаловался таксист. – Старая уже кобылка, но ещё пару лет протянет.
– Выезд‑то отсюда есть? – с тоской глядя на серые стены старых домов, спросил Серегин.
– А то как же? – весело ответил шофер и направил свой экипаж прямо через газон и детскую площадку к частично перегороженной бетонными блоками арке в середине длинного дома.
– Это выезд? – Андрей невольно вжался в сиденье, поскольку скорость по мере приближения к преграде только возрастала.
– Издалека и не догадаешься! – Таксист мельком взглянул на пассажира и подмигнул.
Машина чудом вписалась в пространство между двумя монолитами и благополучно выехала из арки с другой стороны. Андрей с облегчением вздохнул и обернулся.
– Застряли бойцы, – с удовлетворением сказал водитель. – Можешь расслабиться. Сейчас выйдем на проспект, а там нас только и видели…
– Они упрямые, – негромко возразил Серегин.
– Ничего, у меня в запасе ещё не меньше двух десятков таких вот двориков и тупичков, – пообещал шофер.
– Это кстати, – Андрей махнул рукой за спину.
– Что, опять? – Таксист удивленно взглянул в зеркало. – Нет, у этих номера другие… Однако ты точно – олигарх!
Он опять свернул с проспекта и направил машину в настоящий лабиринт старинных построек, чудом сохранившихся посреди панельно‑бетонного моря современных высоток. Преследователи очередной фокус таксиста не пропустили, но дорога была совсем уж безобразной, и они вновь отстали.
– Не зажмут? – с опаской спросил Андрей.
– У моего приятеля здесь бокс, – указывая на ряды капитальных гаражей, пояснил водитель. – Если не боишься, можем рискнуть.
– Давай, – разрешил Серегин.
Гараж приятеля был пуст, к тому же открыт, а машина хозяина стояла рядом. Андрею сразу бросилось в глаза то, что автомобиль приятеля был как две капли воды похож на такси разговорчивого водителя, и даже номер нового таксомотора отличался лишь на одну букву.
– Ленин и Партия, – заметив удивление на лице пассажира, заявил шофер, – близнецы братья… Деньги ещё не кончились?
Андрей запустил руку в карман и, словно случайно, вместе с пачкой купюр вынул оттуда пистолет. Спрятав лишнее имущество обратно, он протянул таксисту ещё две бумажки.
– Понял, – водитель усмехнулся и, не притормаживая, заехал в бокс.
Быстро выскочив из машины, он подбежал к приятелю и, сунув в его ладонь деньги, коротко объяснил, что следует делать. Тот помог закрыть створки ворот и отъехал, постепенно набирая непозволительную для езды по грунтовой дороге скорость.
– Теперь главное, чтобы они клюнули, –усаживаясь на свое сиденье, сказал таксист.
Андрей коротко кивнул и снова извлек на свет оружие.
– Рассказывай, – снимая пистолет с предохранителя и одновременно взводя курок, приказал он шоферу.
– Ты чего? Думаешь, переплатил? Да забери ты свои бабки! – Водитель опустил руку во внутренний карман, как бы за деньгами, но Серегин приставил ствол своего оружия к его виску.
– Медленно положи руки на баранку! – приказал он
– Ладно, – таксист выполнил приказ и обиженно сказал: – Неблагодарный ты…
– Ты тоже работаешь на Каширина? – не обращая внимания на его слова, спросил Андрей.
– Не знаю такого, – водитель пожал плечами. – Я на себя работаю, лицензия у меня…
Серегин сунул руку ему за пазуху и достал из внутреннего кармана «таксиста» вороненый «вальтер» самой последней модели.
– На это у тебя тоже лицензия имеется?
– Пугач это, газовый, – уже не так уверенно ответил шофер. – От пьяных клиентов отбиваться…
– Ну да, – иронично улыбаясь, согласился Андрей. – И маршруты по хитрым дворикам у тебя проложены, и схема отрыва с напарником у вас отработана, тоже исключительно для того, чтобы по пьянке удирать от гаишников, так?
– Чистая правда, – согласился водитель. – Как в воду глядишь…
– А давай я сейчас пальну из твоего «пугача» тебе в ногу, – предложил Серегин. – Если газовый, все закончится испорченной штаниной и ручьем соплей…
– Не надо, – сбросив маску разбитного таксиста, сказал шофер.
– И я так думаю, – согласился Андрей. – Рассказывай, кто не скупится вооружать полевых агентов такими дорогостоящими пушками?
. – Услуга за услугу, – предложил водитель. – Я выведу тебя из‑под удара Агентства, а ты поделишься информацией.
– И ты. туда же?! – Андрей поморщился.
– Нет, – торопливо заверил шофер, – мне не нужен сам диск. Просто позволь мне увидеть запись. Это все, о чем я прошу…
– Ты так и не ответил, какую организацию представляешь, – напомнил Серегин.
– Это долго объяснять, – замялся «таксист». Андрей уже собрался надавить на собеседника посильнее, но ситуация снова изменилась и, как всегда, не в лучшую сторону.
– Выходите с поднятыми руками, – послышался из‑за ворот чей‑то громкий голос.
– Факир был пьян, – негромко сказал Андрей, протягивая водителю его оружие. – Никого ваш с напарником трюк не обманул. Подземного хода или нуль‑портала здесь нет?
Водитель как‑то странно взглянул на Серегина и покачал головой.
– Выход только через ворота…
– Тогда нам лучше сдаться, – сделал вывод Андрей.
– Если ты согласишься на обмен, я тебя выведу, – уверенно возразил водитель.
– Там, за дверью, толпа агентов! – Серегин махнул рукой.
– Мы договорились? – настойчиво спросил шофер.
– По рукам, – Андрей кивнул и, скептически щурясь, приказал – Выводи!
Водитель включил фары, и в их ярком свете Серегин смог разглядеть, что задняя стена бокса не сложена из кирпича, а всего лишь раскрашена под неоштукатуренную кладку. Шофер нажал на кнопку небольшого пульта, и фальшпанель отъехала в сторону, открывая выезд прямо на проспект. Андрей удивленно выгнул одну бровь и покосился на водителя. От задней стены гаража до проспекта на самом деле было не менее трехсот метров пути через ухабы и четыре поворота…

Глава 16

– Сутки на исходе, – строго глядя на Холмогорова, заявил Каширин. – Что же вы, товарищ комиссар, до сих пор не поймали этого Серегина?
– Поймаем, – заверил агент, – если у нас под ногами не будут путаться ваши люди, господин генерал.
– Мои? – Каширин сделал вид, что удивлен. – Я не отдавал им таких приказов.
– А кто помог клиенту выбраться из универсама? – спокойно спросил Холмогоров. – Кто вывез его на такси?
– На такси? – теперь удивление генерала приобрело оттенок искренности. – Что‑то здесь не так…
– Это опять проклятая «утечка»! – заявил Петров. – Разберитесь наконец с её источником, и у вас сразу же все пойдет как надо.
– Я думаю, дело в третьей заинтересованной стороне, – предположил комиссар, пропуская слова доктора мимо ушей. – Скорее всего Серегину помогают те, кто объявил Агентству войну.
– Вы захватили одного из их шпионов? – спросил Каширин.
– Нет, задержанная нами девица – стопроцентный человек, – Холмогоров покачал головой. – Если она и связана с некой организацией, то не более чем с группой «народных мстителей» или с чем‑то в этом роде. Серегин, видимо, принадлежит к их числу или, в свете открывшихся ему сведений, сочувствует этой партии дилетантов.
– Вы думаете, что правду о поселившихся среди нас пришельцах знает не только Агентство? – спросил Петров.
– В первую очередь следует сказать, что всей правды не знаем даже мы, – уточнил комиссар. – Но сопоставить факты и найти явные несоответствия могут не только наши эксперты. Группа, к которой принадлежит девица и, возможно, Серегин, наверняка вычислила несколько инопланетных кланов самостоятельно, а теперь получила подтверждение своей правоты из первых рук, от «космонавта Субботина».
– Чем дальше продвигается это дело, тем более очевидным становится тот факт, что для нас неудобен не только дубликат диска, но и его владелец, – прямо заявил Каширин.
– Согласен, – сказал агент. – Только не делайте резких движений, господин генерал. Сначала следует заполучить копию, а уж потом решать судьбу Серегина, Наш клиент далеко не глуп, а потому, несомненно, прячет диск в надежном месте и делает это с определенными мерами предосторожности. Даже классическая формула «если я не позвоню через три часа, документы будут отправлены в редакции всех газет» может вполне сносно сработать, и тогда у нас возникнут большие проблемы. Я сдержу свое обещание и разыщу Серегина, но устранять его пока рано…

Стараясь держаться в тени дома, Андрей нырнул в телефонную будку и, сверяясь с бумажкой, набрал номер.
– Алло, – раздался в трубке сонный голос Татьяны. – Слушаю… Говорите… Перезвоните, вас не слышно…
Послышались короткие гудки, и Серегин повесил трубку. Ничего говорить он и не собирался, ему просто хотелось услышать её голос. Несколько слов, будто бальзам, смыли чувство одиночества и безысходности и буквально вытянули Андрея из весьма скверного расположения духа, настроив на более‑менее оптимистичный лад. Он снова снял трубку и позвонил своему связному.
– Мы сменили все позывные, квартиры и номера телефонов, – сообщил абонент. – Это последний, но Маша о нем и не знала…
– Почему Агентство её не отпускает? Разве это не грозит комиссару и его соратникам неприятностями? – спросил Андрей.
– Они идут ва‑банк, – ответил связной. – Ты им нужен, во что бы то ни стало.
– Сейчас не время сдаваться, – ответил Серегин. – Нашелся новый след.
– Я тебе этого не предлагаю, – успокоил собеседник. – Твоих «спасителей» мы уже ведем…
– Они могут быть связаны с Плутоном?
– Вряд ли. Это действительно новая община, но космической техники в их распоряжении нет. На Землю «новички» просачиваются через маломощные, а потому не поддающиеся обнаружению гиперпорталы. Они прибывают к нам достаточно медленно, по три‑пять особей в месяц, и вряд ли испытывают желание с кем‑либо ссориться, но, похоже, Агентство является исключением. С чего бы это? Не сумели договориться о сумме взятки?
– Ты отправил им оплату за мое спасение?
– Ровно половину, как мы с тобой и договаривались, – ответил связной. – Так что жди нового контакта со своим «таксистом».
– Что говорит твое начальство?
– Вообще‑то, среди руководителей сопротивления появилось мнение, что тебе все‑таки следует ненадолго «сесть». В структуре взаимоотношений Агентства и военных существует немало «белых пятен». Мы точно знаем, что между генералом, доктором и комиссаром были серьезные трения, и первые двое даже пытались изучить сознание третьего, но почему‑то отказались от этого мероприятия, едва начав сканирование…
– Испугались того, что обнаружили в мозгах у комиссара? – предположил Андрей.
– Скорее всего, – согласился собеседник. – Пока в их руках не окажется диск, твоей жизни ничто не угрожает, зато ты снова проникнешь в самое логово.
– В качестве пленного, – напомнил Серегин. – Это не лучшая позиция для наблюдения.
– В любом случае она ближе к источнику, чем нынешняя, – возразил связной. – Но решать тебе. Ты – Бюро, а мы всего лишь подполье. Сопротивление не имеет права настаивать.
– Хорошо, – согласился Андрей. – Я готов.
– Отлично, – сказал собеседник. – Тебя наверняка упрячут в подвалы клиники, а потому канал передачи данных остается прежним.
– У меня только одна личная просьба… – немного замявшись, сказал Серегин.
– За ней следят агенты, но мы постараемся не дать её в обиду, – опередил просьбу товарища связной.
– Спасибо, – Андрей вздохнул.
– Удачи тебе, – пожелал собеседник. – С богом…
Андрей завершил обед бокалом светлого пива и попросил официанта принести телефон. Единственный вражеский номер, который он знал наизусть, принадлежал Петрову.
– Профессор? Вас беспокоит доброволец семьсот тринадцать, – сказал он в трубку.
– Андрей? – удивился Петров. – Здравствуйте. Какими судьбами?
– Передайте Холмогорову, что я сейчас обедаю в ресторане «У Бориса Николаевича», пусть приезжает и не забудет привезти с собой мою знакомую.
– Вы понимаете, чем это для вас обернется? – понизив голос, спросил доктор.
– А вам‑то какое дело? – Андрей усмехнулся. – Совесть мучает? Вы неплохой человек, профессор, но попали в дурную компанию. Я бы посоветовал вам пересмотреть круг знакомых, пока не стало слишком поздно…
– Ах, Андрюша, – Петров вздохнул, – мои исследования имеют настолько специфический характер, что без скверной компании не обойтись в любом случае… Хорошо, я передам вашу просьбу господину Холмогорову. До встречи…
– Всего доброго, – пожелал Серегин и, вернув официанту трубку, заказал кофе.
Насладиться прекрасным вкусом напитка Андрею не удалось. Через пару минут в дверях заведения возникли фигуры мужчин в серых, стандартных костюмах, а к столику подошел Холмогоров. Он держал под локоть испуганную Машу и вежливо улыбался.
– Вы доказали, что являетесь весьма достойным противником, – отвесил он Андрею комплимент. – Я выполняю свою часть нашего соглашения и надеюсь, что вы исполните свою?
– Не здесь, – ответил Серегин. – Пусть девушка останется, а мы с вами поедем в более удобное для беседы местечко…
– Я рад, что вы понимаете меня практически без слов, – комиссар снова улыбнулся и, выпустив Машин локоть, указал на дверь. – Прошу вас, Андрей Иванович…
Андрей ободряюще улыбнулся девушке и покинул ресторан в сопровождении настороженных агентов.
– Вы свободны, – возвращая Маше её сумочку с деньгами и документами, сказал Холмогоров, – на какое‑то время…
Он криво улыбнулся и вышел следом за сотрудниками.
– Быстро в подсобку, пока они не вернулись! – шепотом приказал растерянной девушке наблюдавший за сценой ареста официант.
– Как же так? – Маша, постоянно оглядываясь, прошла за парнем в кухню, а затем, мимо холодильных шкафов и вытяжек, на склад.
– Все продумано, – попытался успокоить её официант. – Если не веришь, спроси у связного. Он ожидает тебя с большим нетерпением…

Глава 17

Андрей с трудом разлепил веки и глубоко вдохнул сырой, холодный воздух. Просыпаться было неимоверно тяжело. В сознании царила полная неразбериха, а по телу разливалась непреодолимая слабость. Водоворот приключений последних месяцев будто выжал из его разума и мышц все соки. События развивались настолько быстро, а последствия на первый взгляд заурядных происшествий оказались столь значительными, что он до сих пор не мог прийти в себя и осмыслить случившееся в должной мере. Обычно подобные рассказы сопровождаются словами «стояла такая‑то погода» или «однажды, на самом краю Земли», но Андрей ничего не помнил ни о погоде, ни о месте, в котором находился. Ему казалось, что стоит осень или весна. Он взглянул в раскрытое окно и зябко передернул плечами. Видимо, сегодняшний день должен был стать особым, ведь все предыдущие прошли при наглухо задраенных ставнях и бледном искусственном освещении… Трава на ровных газонах выглядела несвежей, а грязь разливалась по территории неухоженного двора насколько хватал глаз. Весна? Однако на деревьях висели дряблые зеленые листья, которые не смогли бы выдержать многократные атаки зимнего ветра. Осень?
В последнее время все, происходящее вокруг, Серегин воспринимал на слух. На самом деле держать его, как буйнопомешанного, в темном карцере не было необходимости, но люди из Агентства использовали служебные помещения некоторых учреждений не по прямому назначению, а как раз наоборот и, видимо, решили, что Андрею просто необходимо немного отдохнуть именно в полуподвале во всех смыслах закрытой клиники. Узник давно потерял счет времени, но так и не сошел с ума, цепляясь за главную цель своего существования зубами и когтями. Теперь он уже действительно не понимал, какой стоит сезон и даже год, но сдаваться не желал. Надсмотрщики почему‑то заставили его очнуться, но он был уверен, что их решение не имеет никакой сострадательной основы.
Постель была чистой, впрочем, так же, как свежая, пахнущая снегом пижама. Серегин был на удивление гладко выбрит и коротко подстрижен. Ему страшно хотелось пить, но прежде, чем протянуть руку к стакану с водой, он осмотрел свое пристанище и пришел к неутешительному выводу. Дверь была явно на замке, а на окнах чернели толстые железные решетки.
Не успел Андрей осушить стакан, как на его пробуждение последовала реакция с другой стороны двери. Зазвенели ключи, лязгнул замок, и на пороге палаты возникли три человека. Лица двоих он смутно припоминал: это были санитары, которые посещали его по четыре раза в день, а вот внешность третьего не вызвала в сознании Серегина особых ассоциаций. Разве что – с хорошенько вылизавшимся котом.
– У нас не так много времени, Андрей Иванович, – обратился к Серегину незнакомец, усаживаясь на принесенный одним из санитаров стул, – а потому перейдем сразу к делу…
Андрей уже почти полностью владел собственным телом, но с памятью пока что‑то не ладилось. Он был готов поклясться, что голос посетителя уже слышал, но где и при каких обстоятельствах не помнил, хоть убей.
Он молча кивнул и поднял на гостя безразличный взгляд.
– Как вы себя чувствуете? – поинтересовался незнакомец.
Если этот вопрос имел отношение к делу, то оно Серегину заранее не нравилось. Андрей всегда относился к насилию с предубеждением, тем более – в отношении себя любимого. Как он себя чувствовал? Как трухлявый пень или тщательно растоптанный окурок.
– Прекрасно, – тем не менее соврал Андрей, с трудом ворочая пересохшим языком. – С кем имею честь?
– Холмогоров, – представился гость, явно не собираясь протягивать руку. – Ваш лечащий врач говорит, что через пару месяцев вы сможете покинуть это грустное пристанище и продолжить курс лечения в общем отделении.
– Какое счастье, – пробормотал Серегин. – Мой лечащий врач на редкость душевный человек…
Андрею страшно хотелось спать, но он собрал в кулак остатки воли и изобразил на лице ухмылку. Внутренний голос требовал воздержаться от комментариев, но Серегин ответил ему такими выразительными словами, что второе «я» тут же заткнулось.
– Однако у меня есть пара вопросов, которые не терпят отлагательства, – словно не слыша замечаний собеседника, продолжил свой монолог Холмогоров.
– У меня тоже есть один вопрос, – снова перебил его Андрей. – От какого заболевания меня пытаются излечить?
– Это не имеет отношения к делу, – ответил посетитель.
– Рад был поболтать, – сказал Серегин, снова укладываясь на кровать.
Холмогоров, казалось, ничуть не удивился его реакции. Он бросил короткий взгляд на одного из санитаров, и голень Андрея тут же обожгла страшная боль. Он вскрикнул и снова уселся на пружинящей кровати, потирая место ушиба. Санитар спрятал резиновую дубинку за спину и отошел чуть назад.
– Итак, продолжим, – равнодушно произнес посетитель. – Во время послеполетной беседы вы заявили, что отдали нам единственную запись контакта, однако вскоре выяснилось, что это не так. Где дубликат?
– Даже примерно не представляю, о чем идет речь, – очень честно глядя на собеседника, соврал Серегин и тут же получил второй удар, на этот раз по плечу.
Боль была не такой сильной, но Андрей все равно не находил в ней ничего приятного. Ему вспомнилась совместная жизнь с Машей, которая получала особое наслаждение, если в финале любовного акта он шлепал её пониже спины или грубо хватал за волосы. Серегин потер место нового ушиба и, недолго подумав, пришел к выводу, что, догадайся он купить такую замечательную вещь, как резиновая дубинка, девица не сбежала бы с одним из его приятелей, а самому Андрею, в результате длинной цепи событий, не довелось бы угодить в психушку.
– Хорошо, – внимательно изучив его реакцию, сказал посетитель. – Что, если я пойду вам навстречу? Вы скажете, где второй комплект документов, а я договорюсь с доктором и вас переведут в общую палату прямо сегодня.
– Премного благодарен, но я уже плотно «подсел» на ту гадость, которой меня накачивают здесь, – криво улыбаясь, ответил Серегин, за что получил тычок дубинкой под ребра.
В сравнении с предыдущими ударами этот был просто нежным прикосновением.
– Ваше мужество похвально, но вряд ли игра стоит свеч, – спокойно заметил Холмогоров. – Еще немного, и вы станете глубоким инвалидом… Кому вы сделаете хуже? Мне или самому себе?
– Я бы с радостью вам помог, – пытаясь говорить «искренне», ответил Андрей, – но, поскольку ещё не до конца очнулся, ничего вспомнить не в состоянии. Вы уж простите.
– Бог простит, – заверил его собеседник и поднялся со стула. – Продолжим, когда вы станете более сговорчивым.
Он не спеша удалился, оставив Серегина в компании «друзей» – санитаров.
После того, как дубинка опустилась на спину Андрея в десятый раз, он пожалел, что так и не проникся философией мазохизма, а после двадцатого – что не может переместиться в какое‑нибудь другое тело. На этот раз инъекция оглушающего зелья была желанной и приятной. Он снова провалился в беспамятство и вышел из этого состояния ещё через несколько дней…

За решетчатым окном по‑прежнему зеленели деревья, а под потолком палаты жужжали мухи. Видимо, снова вернулось лето. Андрей был истощен, небрит и уже не разделял себя на две неравные части – человека и бессловесного животного, напичканного ненужными лекарствами. Волосы его были всклокочены, а воняло от Серегина, как от помойной ямы. Тело чесалось, глаза слезились, руки и ноги ослабли настолько, что с трудом выполняли элементарные движения. Слава богу, не было пролежней или чего‑то в этом роде. А ещё Андрея радовала необычайная ясность мысли. Радовала и пугала одновременно. В памяти тут же нашелся информационный фрагмент, утверждавший, что такие просветления наступают даже у безнадежных больных перед смертью, когда организм бросает в бой последние резервы. Подобного развития событий Серегину не хотелось.
Он «бодро» встал с койки и подошел к двери, затратив на все примерно пять минут. По ту сторону преграды стояла мертвая тишина. Впрочем, в полной её летальности Андрей уверен не был, поскольку естественный звуковой фон перекрывался шумом в ушах. Серегин все же попробовал прислушаться и приник к замочной скважине. Изменение положения тела привело к тому, что он потерял равновесие и ткнулся лбом в дверную ручку. Она провернулась, и дверь неожиданно подалась. Редко работавшие петли скрипнули, и Андрей вывалился в коридор.
Ему подумалось, что со стороны живая картинка должна казаться достаточно смешной. Заросший щетиной псих стоит на четвереньках на пороге своей персональной палаты и испуганно таращится невидящими глазами на колени замершей от неожиданности медсестры. Она как раз направлялась куда‑то по коридору с лотком для шприцев.
– Сергей Иванович, – придя в себя, прошептала она. – Вам ещё рано вставать!
– Вот я и не встаю, – заметил Андрей. – Возьмите меня на поводок и отведите в ординаторскую…
– Давайте я лучше помогу вам добраться до постели, – возразила сестра.
– Гав, – отрицательно мотая головой, ответил Серегин. – Так просто психи не сдаются!
Цепляясь немощными руками за дверной косяк, он принял вертикальное положение и наконец сумел рассмотреть не только колени, но и лицо собеседницы. Для медсестры психушки она была очень даже мила, хотя на вкус Андрея несколько полновата. В её выразительных голубых глазах застыл страх, и Серегина это весьма озадачило. Он всегда считал себя добрым и приятным в общении человеком, а потому не мог понять, отчего эта женщина боится, причем именно его.
– Я сейчас, – она неуверенно попятилась, – я позову кого‑нибудь…
– Это лишнее, – заверил Андрей. – Я слишком слаб, чтобы справиться с вами в открытом бою… Проводите меня к доктору, – он прочел имя девушки на нагрудной табличке, – Галя…
Медсестра покорно поставила лоток на подоконник и, взяв пациента под руку, повела вдоль по коридору. Андрей прекрасно видел, что она собиралась сделать нечто совершенно противоположное – например, закричать, призывая санитаров, – однако девушка подчинилась и теперь вела его в сторону ординаторской. Этот странный факт пробудил сознании цепь воспоминаний, но пока ничего особо ценного в них Серегин не находил. Странности были, но ни одна из них не объясняла полного подчинения воли медсестры его простой и даже не слишком настойчивой просьбе.
«Странности на странностях… – размышлял Андрей. – А что, собственно, произошло? Почему я уже, видимо, месяц валяюсь в тщательно изолированном помещении под присмотром нескольких вооруженных средствами шоковой терапии медработников? В чем заключается главная странность?»
Он серьезно задумался, но уже через секунду вспомнил все подробности текущего задания и связанной с ним легенды.
«Я вернулся! Я вернулся и рассказал правду. Более того, я представил неопровержимые доказательства своей правоты. Я рассказал правду, и меня упрятали в лечебницу. А всех остальных произвели в национальные герои и отпустили на волю».
Андрей остановился, чтобы перевести дыхание, и с тоской взглянул в окно. Там шумело перезрелой листвой угасающее лето, бродили люди, пели птицы, стрекотали кузнечики. В общем, все шло своим чередом без гражданина Серегина и его правды. На секунду Андрею даже захотелось вернуться в палату, лечь на кровать и крепко зажмуриться. Мир его явно не ждал. Он.вычеркнул Андрея из списков полезных существ. Он даже забыл, как его на самом деле зовут, а добровольный мессия все дергался, словно испорченная марионетка, все пытался сделать Вселенную лучше и чище при помощи никому не нужных разоблачений…
С сожалением помахав рукой уплывающей в прошлое роли простого, но сильного духом парня, Андрей вспомнил своего визитера и усмехнулся. Память уже восстала из небытия и выдала все, недоступные ещё минуту назад, факты. Кроме подоплеки истории и предшествующих заточению событий, Серегин также вспомнил, кем был на самом деле, зачем сдавался врагу и о чем услышал, находясь, с точки зрения окружающих, в бессознательном состоянии.
«Второй комплект ему подавай! – подумал он. – Ты, комиссар, сначала разберись, что происходит на самом деле, а потом лезь на рожон!»
Серегин подтолкнул свою спутницу, и они снова побрели по коридору, уверенно приближаясь к дверям врачебного кабинета. Галя, несмотря на комплекцию, дрожала как осиновый лист. Пробуждение опасного пациента было её недосмотром, и теперь она прекрасно понимала, что уже практически лишилась работы. К тому же люди Холмогорова пропели ей не одну сагу об исключительных талантах Андрея, и женщина элементарно боялась за свою жизнь.
– Медицине, как науке, ты ещё пригодишься, – отвечая на её невысказанные страхи, заявил Серегин. – Кроме внутривенных инъекций, что‑нибудь умеешь делать?
– Я пять лет проработала в операционной, – сдавленно ответила сестра.
– Вот и ладно, без работы не останешься, – он ободряюще похлопал её по пухлому плечику.– Не трясись.
Галя, казалось, ему поверила и успокоилась. Впрочем, ей действительно ничто не угрожало. Если кому‑то и следовало опасаться восставшего из пепла Андрея, так это доктору Петрову и господину Холмогорову. Андрей знал, что они оба находятся в кабинете профессора и даже не подозревают о том, что всего в двух шагах от них уже затаилась неразборчивая и безжалостная старушенция с острой косой. Андрей шел все увереннее и перед самой дверью даже отпустил условную талию своей спутницы. На его стук никто не ответил, но Серегин и не ждал приглашения. Широко распахнув дверь, он шагнул через порог и, расплывшись в недоброй улыбке, объявил:
– Господа экзекуторы, я по ваши души!
– Ну, нет! – воскликнул в ответ на его заявление самоуверенный Холмогоров, выхватывая при этом из наплечной кобуры пистолет.
– Положи на место, – строго приказал ему Андрей. – Ты разве не помнишь, что меня убивать нельзя?
– Я могу тебя ранить, – предупредил комиссар.
– А вдруг мой ослабленный организм не выдержит мучений и я погибну от болевого шока? – возразил Серегин. – Если хочешь вскоре стать директором своего вонючего Агентства, делай, что я скажу. Второй диск я отдам, только если ты проявишь ко мне полную лояльность. Иначе тебя придется вообще ликвидировать, чтобы не путался под ногами. Как тебе альтернатива?
– Что ты можешь после целого месяца шоковой терапии?! – нервно поинтересовался сидящий напротив агента Петров.
– Комиссар, прострелите доктору колено, – нежнейшим голосом попросил Андрей.
Холмогоров послушно направил ствол пистолета на ногу врача. Доктор сначала побледнел, а затем покрылся крупными каплями пота.
– Не надо! – испуганно выкрикнул он, пытаясь при этом отодвинуться к дальней стене кабинета вместе со стулом.
– Не надо, – обращаясь к агенту, приказал Серегин. – Забудем о взаимном недоверии, господа. Давайте‑ка лучше начнем конструктивную беседу. Сколько в нашем городе честных людей?
– Странный вопрос, – приходя в себя, буркнул доктор.
– А пулю в колено? – поинтересовался Андрей.
– Вы уточните, – поспешно исправился Петров. – «Честный человек» – слишком общее понятие.
– Уточняю, – Серегин кивнул. – Кто еще, кроме меня, помнит правду о полете к Плутону?
– Таких людей много, но все они мои соратники, а значит, стоят по другую сторону воздвигнутых вами баррикад, – ответил вместо профессора Холмогоров. – Что же касается членов экипажа, то они не помнят о полете ровным счетом ничего. Их наружную оболочку стерли, а изначальную память снабдили воспоминаниями, которые в точности соответствуют содержанию многочисленных публикаций в прессе. Вы несколько раз облетели далекую планету, сделали массу снимков и провели ряд научных экспериментов. Затем вернулись в ореоле героев дальнего космоса на Землю и занялись обычными делами. Майков и Безбородов продолжают летать. Павленко и Коптева работают в центре подготовки космонавтов. Доктор Разумовский погрузился в подготовку к защите диссертации. Зайчик ушла в частный бизнес и занялась совершенствованием информационных технологий… А вы, господин Серегин‑Субботин, отправились в длительную экспедицию по Амазонке…
– Вернулся из экспедиции, – уточнил Андрей.
– Пока нет, – возразил Холмогоров. – Где второй диск?
– Сначала я хочу поговорить с Майковым или Зайчик, – твердо ответил Серегин.
Комиссар ненадолго задумался, но, как Андрей и ожидал, согласился. Даже намек на то, что диск будет возвращен, был в их отношениях существенным прогрессом – ведь раньше Серегин молчал, как рыба, – и Холмогоров цеплялся за эту возможность двумя руками.
– Мы будем за вами следить, – предупредил он. – Не вздумайте от нас прятаться.
– Спрячешься от вас, как же! – Андрей рассмеялся. – Не волнуйтесь, господин комиссар, все будет по‑честному.
– Майков сейчас на орбите, – Холмогоров потер подбородок, – но Зайчик в городе… Вас к ней отвезут.
– Премного благодарен, – Андрей усмехнулся. – Сначала пусть меня отвезут домой. Мне надо привести себя в порядок и переодеться.
– Не лучшая мысль, – с оттенком сомнения ответил комиссар. – У вас дома немного… неубрано.
– Я и не надеялся, что после обыска в моей квартире останется идеальный порядок, – снисходительно ответил Серегин. – Переживу. Надеюсь, ваши сотрудники не рвали вещи?
– Пару подкладок и подошв… – Агент поджал губы и почесал кончик носа. – В основном кризис коснулся зимней одежды… Служба…
– Понимаю, – Андрей скривился. – Хорошо, что на дворе лето. Можно и без теплого обмундирования обойтись… Ладно, вызывайте карету…

Глава 18

Наводить дома порядок Серегин не стал. Добыв из гор запылившегося хлама несколько нужных вещей, он собрал небольшую дорожную сумку и отправился принимать водные процедуры. После длительной лекарственной «накачки» в голове постоянно шумело, а ослабевшие ноги то и дело подкашивались, но Андрей мужественно держался, постоянно подстегивая себя радостной мыслью, что за целый месяц на самом деле так и не привык к злодейским препаратам и сейчас не корчится от «ломки». Старшие сотрудники предупреждали Андрея ещё в самом начале, когда он только дал согласие на работу в Бюро, что на всю оставшуюся жизнь ему придется забыть о некоторых земных «радостях» – в частности об алкоголизме и наркомании, – поскольку его усовершенствованная личностная структура не будет предполагать образования какой‑либо психической зависимости. В довесок специалисты родной конторы задолго до текущего задания подправили работу некоторых органов и желез внутренней секреции так, чтобы после прекращения инъекций вредоносных препаратов Андрей забыл об их действии уже через сутки. Так оно и происходило. Соображал Серегин пока по‑прежнему медленно и не слишком рационально, однако вся последовательность мероприятий в подобной ситуации была продумана им ещё до начала приключений и ему следовало всего лишь в точности соблюдать собственные инструкции. Благо, что вспомнить их было гораздо проще, чем сочинить новые.
Не дожидаясь, когда наберется полная ванна, он высыпал в воду какие‑то соли, отдушки и уселся сам, блаженно прикрыв при этом глаза. Обстановка вполне располагала к размышлениям, но моделировать ситуации мозг пока отказывался. Зато он с готовностью откликнулся на предложение восстановить в памяти цепь предшествующих событий. Прием был довольно действенный. Тщательно сопоставляя детали прошлого, зачастую легко прийти к самым неожиданным выводам. Андрей задержал дыхание, погрузился в воду с головой, а затем, вынырнув и смахнув с лица пену, попытался вспомнить, с чего все началось.
С сигнала? Да, скорее всего, с сигнала. Серегин тогда ещё не принимал участия в «спектакле», но за начало отсчета следовало принимать именно тот момент, когда новейшая научная станция «Нептун‑3» приняла сигнал бедствия от «Следопыта‑12», американского корабля‑разведчика, который проводил испытания каких‑то новых систем примерно в том же районе пространства. Вернее – чуть дальше того района. А если уж совсем точно – почти у самого Плутона. Американцам требовались надежные ориентиры и в то же время разгонный тракт в четыре‑пять световых часов, поскольку прыжковые двигатели их корабля требовали эксплуатационного простора. Таким далеким, но постоянным ориентиром был именно Плутон. Прыжок смелых ковбоев от Земли к холодной планете оказался достаточно удачным, а вот вернуться тем же способом обратно астронавты почему‑то не смогли и были вынуждены плестись на обычной скорости, посылая сигналы бедствия всем ближайшим кораблям и станциям. Таковых на расстоянии в четыре световых часа от Солнца оказалось не много. Если быть точным – только российский «Нептун‑3». Отечественные космонавты с честью выполнили свой межпланетный долг и пришли на выручку братьям по скафандру, однако удивлению спасателей не было никаких границ, когда они обнаружили, что «Следопыт» исправен и готов прыгать к Земле при помощи тех самых двигателей, которые забросили его почти на Плутон, но члены экипажа не в силах ответить даже на вопрос «Как тебя зовут?»…
Прояснилась странная ситуация лишь на Земле, когда с борта «Следопыта» сняли невменяемых астронавтов и порядочный банк сенсационных данных, Практически на первой минуте изучения материалов стали очевидны две вещи. Первая – на Плутоне расположилась целая колония пришельцев, и вторая – колонию охраняет весьма эффективная против любопытных людей автоматическая система.
Естественно, военные тут же присвоили проблеме наивысший приоритет и принялись лихорадочно искать решение. Ни в Пентагоне, ни в Генштабе никто не сомневался, чти поскольку пришельцам есть что прятать, то рано или поздно они нападут. И если прячут конкретно от землян, следовательно – нападут на Землю. В обоих ведомствах специалисты с тоской рассматривали видеофрагменты с участием зависшего над поверхностью двойной планеты гигантского корабля и расположившихся в его тени построек колонии. Корабль конструктивно был весьма понятен, да и строения казались возведенными человеком. Из этого следовал неутешительный, хотя и не подкрепленный ничем, кроме умозрительных заключений, вывод – пришельцы были гуманоидами, а значит, Плутон использовался ими как перевалочная база или… плацдарм, в самом прямом смысле этого слова. Чужаки накапливали силы для удара по Земле. Так считали военные. Из этого последовали конкретные выводы, и на разведку был отправлен «Плутон‑13», который успешно выполнил и даже перевыполнил свою миссию, а уже на основе данных разведки военные продолжали развивать свою основную идею и принялись за формирование ударной группы из нескольких кораблей с мощным ракетно‑бомбовым вооружением.
И все действия военных казались бы правильными и целесообразными, если бы не одна деталь.
Расстояние от Земли до Плутона. Оно было настолько огромным, что ни военная разведка, ни Агентство, ни прочие спецслужбы просто не имели права бросать все текущие дела ради выяснения того, кто же причалил к самому дальнему пирсу Солнечной системы.
С этой точки зрения, поведение силовых ведомств выглядело не только нелогичным, но даже абсурдным, и, как только эта странность стала очевидной, на сцене была вынуждена появиться ещё одна организация. Очень немногочисленная, тщательно законспирированная и весьма влиятельная…
Высшая, в иерархии тайных сообществ, структура владела довольно серьезными базами данных, передовыми техническими средствами и распоряжалась движением крупных финансовых потоков. Тайное общество не любило напоминать о себе, но даже главы ведущих стран мира не забывали ни на секунду, что у так называемого Бюро всегда найдутся рычаги давления как на рядового гражданина, так и на любого самого недосягаемого лидера.
Вмешательство специалистов Бюро в какое‑либо расследование, во‑первых, означало несомненную опасность происшествия для существующего мироустройства и, во‑вторых, гарантировало доведение дела до логического конца.
Вот и сейчас, получив достаточно весомые доказательства начала скрытой колонизации Земли и Солнечной системы, Бюро было вынуждено стряхнуть с чела вековую дрему и снова выйти на тропу войны. И, как выяснилось, сделано это было очень даже вовремя.
По мере того как Серегин и его помощники из нелегального движения сопротивления углублялись в детали дела, вскрывались настолько чудовищные, факты, что очень скоро от прежнего благодушия Бюро не осталось и следа. Пресловутое Агентство, стараясь сохранить за собой имидж самого всемогущего в мире спецподразделения, погубило не только себя, но и плоды всей своей работы. Оно не пожелало признаться, что наплыв иммигрирующих пришельцев слишком велик, и в результате просто завалило всю работу в этом направлении. Наиболее ярким тому доказательством послужило условное нападение неизвестного науке корабля на «Плутон‑13».
Военная разведка также не блистала успехами. Чтобы отвлечь внимание руководства от своей бездеятельности на поле битвы с противниками ближайшими, Каширин, с упорством обреченного, твердил о необходимости начала операции «Бастион» и не слушал ничьих возражений.
Расчетное время отправки бомбардировщиков в дальний поход Андрей усвоил из разговоров прогуливавшихся по коридорам клиники пилотов. До вылета оставалось всего несколько дней. За это время Серегину следовало либо доказать, что в среде военных созрел некий заговор, либо попытаться остановить сам рейд, либо разоблачить сразу всех, включая Агентство и даже лояльных Бюро бойцов сопротивления. Среди последних у Андрея было много друзей, и он не хотел им вредить, но дело принимало глобальный масштаб.
Андрей вынул из ванны пробку и включил душ.
Так или иначе, но доводить расследование до конца ему предстояло самостоятельно. Из блефа с дубликатом послания он выжал почти все, что мог, и теперь от него требовалось поставить в этом представлении эффектную точку. За месяц «бессознательного» пребывания в клинике Серегин услышал немало интересного, и теперь в его голове возник довольно реальный план. Внешне он казался типичным сочинением второгодника, но на самом деле давал ответы на все волнующие Бюро, да и самого Андрея, вопросы…

Глава 19

– Петров? – Андрей умышленно опустил вежливые никчемности вроде «господин» или «профессор». – Как спите по ночам? В холодном поту не просыпаетесь?
– А должен? – недовольно спросил доктор. – Надеюсь, у вас хватило ума не сбежать?
– Нет, я на легальном положении, – довольным голосом ответил Серегин, быстро одеваясь. – Вот, вышел из ванной, сейчас распечатаю сигару, плесну себе виски и на полчаса погружусь в нирвану…
– Рад за вас, – заверил профессор. – Зачем вы позвонили?
– Я знаю об одном из ваших секретных экспериментов, профессор, – прямо заявил Андрей. – В результате которого восемь человек исчезли, один скончался, а двое до сих пор молчат…
– Вы с ума сошли! – испуганно прошептал Петров. – Разве можно говорить об этом по телефону?!
– Можно, – Серегин усмехнулся. – Я сейчас должен съездить в одно местечко, но после – обязательно забегу к вам поболтать.
– После вас уже не будет в живых, – вырвалось у Петрова.
– Ага, значит, вы готовы со мной побеседовать?
– Если вы сейчас же не заткнетесь, меня не станет ещё раньше, – простонал доктор.
– Как все загадочно! – Андрей уже выходил за дверь. – Хорошо, доктор, я молчу. Через час я обсохну и поеду по делам… так… потом ужин… Что, если я заскочу к вам в десять?
– Буду ждать, – заверил Петров и положил трубку. Выйдя на улицу, Серегин применил проверенный трюк, подняв руку на уровень плеча. У обочины тотчас остановилось потрепанное такси, и Андрей, не раздумывая, плюхнулся на переднее сиденье. Водитель молча утопил педаль акселератора почти в пол, и машину словно бы пнули в задний бампер.
– Какой оборотистый «Москвич», – с удивлением заметил Серегин.
– Тебя давно не было видно, – вместо ответа сказал «таксист». – Гостил в подвалах Агентства?
– Если ты сам все знаешь, зачем тратить время на глупые вопросы?
– Это умный вопрос, – поправил Андрея водитель. – Мне очень интересно знать, зачем ты им сдался и на каких условиях тебя так благодушно освободили?
– Тебя это не касается, – заверил шофера Серегин. – Вот адрес, вези и постарайся молчать…
– Этот адрес мне знаком, – водитель улыбнулся. – У тебя неплохой вкус…
– Ты о чем?
– О той девице, что проживает по этим координатам, – ответил шофер.
– Нет, ты договаривай…
– Больше мне нечего сказать, – «таксист» пожал плечами.
– Какой больной тип будет запоминать всех своих клиентов, да ещё так, чтобы при этом ухмыляться, словно возит их ежедневно и состоит в самых дружеских отношениях?! Говори, чумазый, или я сдам всю твою общину Агентству! Она из ваших?!
– Да что ты привязался?! – начал прогибаться под напором Серегина водитель. – Просто запомнилась и все! Красивая слишком!
– Агентов вокруг видел? – внезапно меняя тему, спросил Андрей.
– Были, – согласился шофер, – но мы от них оторвались.
– Как в прошлый раз?
– А что, я в прошлый раз тебя обманул?
– Нет.
– А вот ты – да. Вместо полного видеоряда послания показал мне лишь половину. Нехорошо это, Андрей Иванович…
– Будет тебе белка, будет и свисток, – процитировал Серегин, – но ты должен повторить тот фокус с задней стенкой гаража.
– Кому это я должен? – шофер скривился.
– Мне, – твердо заявил Андрей. – Здесь хозяин пока ещё я. Запомни это, членистоногий! И впредь не раздражай меня, если не хочешь, чтобы твой клан попал под раздачу, когда мы начнем зачистку планеты…
– Хорошо, – нехотя согласился водитель. – Из уважения к твоему вымирающему виду. Куда надо проникнуть?
– Из квартиры нашей общей знакомой прямиком в лабораторию к Петрову. Знаешь, где это?
– В логово лучшего из друзей Агентства? – Шофер почесал затылок. – Впрочем, твоя голова, если тебе не терпится её потерять – ради бога…
– А потом – снова сюда,– закончил Андрей.
– Эй, сапиенс, это уже перебор! – возмутился водитель.
– Получишь за это вторую часть послания плутонян, – пообещал Серегин.
– Держи, – шофер протянул Андрею небольшой брелок. – Три импульса, не больше.
– Как действует?
– Просто представь себе в общих чертах то место, куда желаешь попасть, и нажми вот эту кнопку.
– Приборчик читает мысли?
– И расшифровывает, сравнивая с подробным планом города и архитектурными схемами его многочисленных построек,– объяснил «таксист». – Приехали. Удачи, ловелас…
Андрей коротким нажатием кнопки вызвал у звонка приступ истерического дребезжания и позвякивания. Такая богатая гамма звуков была для простейшего приборчика, по крайней мере, странной. Чтобы насладиться потрясающим эффектом в должной мере, Серегин прижал палец ещё на несколько секунд, и к воплям звонка тотчас присоединились негромкие, но отчетливо слышные ругательства.
– Кто там?! – недовольно крикнула из‑за двери Таня.
– Мы сами не местные! – весело проговорил Андрей. – Но вы нас должны помнить…
– Я не подаю, – заявила девушка, и Серегин услышал, как её шаги удаляются от двери куда‑то в глубь квартиры.
Андрей снова выдавил чудную трель, и Татьяна откликнулась уже с угрозой.
– Сейчас вызову милицию!
– А приедет? – с улыбкой спросил Андрей. – Тетя Таня, ты в глазок посмотри, может быть, узнаешь меня в лицо, если память на голоса у тебя отшибло…
– Какая ещё Таня? – с фальшивым недоумением спросила девушка, но в глазок все же заглянула.
Это Андрей определил по тени, набежавшей на прозрачное стекло.
– А ты ничего, – оценила она, – только я тебя не знаю…
– Знаешь, – качая головой, заверил Андрей. – Мы с тобой пару месяцев провели ближе, чем два цыпленка в одной скорлупе.
– Ты космонавт? – удивленно спросила Таня. – Но я тебя не помню, таких в нашем экипаже не было…
– Майкова помнишь?
–Гену? Да…
– Алексея, Тому, Аню, Пал Палыча…
– Ты Пал Палыч?
– Я – Андрей, он же Сережа…
– Он же Гоша, он же Юра, он же Жора, – продолжила Татьяна. – Нет, не помню я тебя, проваливай…
– А ведь я тебе говорил, что нам придется снова знакомиться и неизвестно, чем это закончится, – качая головой, сказал Андрей. – А ты мне не верила. Любовь, говорила, не сотрешь…
– Не могла я такое говорить!
– Ты откроешь, или мы так и будем общаться через дверь?!
– С какой стати я должна тебе верить?! Про любовь я вслух вообще никогда не говорю! Нечего врать!
– Хочешь, я Петрова приведу, он подтвердит…
Упоминание о профессоре вызвало за дверью легкое замешательство.
– Значит, любовь? Ладно, тогда скажи, любовничек, как меня звали до полета?
– Ольга…
– Вот и попался! Ты просто раскопал мое досье и решил сыграть на тонкостях специальной подготовки нашего экипажа! Я бы тебе ни за что не сказала свое имя во время полета. Это могло стоить мне премии!
– И где бы я добыл сверхсекретные материалы по проекту «Янус»? Ты думаешь, что говоришь?
По ту сторону двери наступила тишина, а спустя пару минут щелкнул замок и Таня с виноватым видом шагнула в сторону, впуская Андрея в квартиру.
–Заходи… Я и вправду дура…
– Очень приятно, – Серегин протянул ей руку и улыбнулся, – Андрей…
– Получишь сейчас, юморист!–Девушка легко толкнула его в плечо. – Я все равно тебя не помню, но подкоркой чувствую, что ты говоришь правду.
– А о том, что я тебе страшно нравлюсь; в подкорке ничего нет?
– Пока тишина, – Таня хитро прищурилась и склонила голову набок. – Где ты пропадал целый месяц, кавалер? Что же это получается, поматросил и забросил?
– Пришел же, – усаживаясь в кресло, возразил Андрей.
– И уверен, что не поздно? – словно удивляясь его наглости, спросила девушка.
– Ты не из тех, кто боится остаться в одиночестве, – резонно заметил Серегин.
Таня прикинула что‑то в уме и, кивнув, спросила:
– Чай, кофе, вода, лед?
– Тебя, – признался Андрей.
– Вот, – девушка скомбинировала из трех пальцев чисто русский ответ.
– Тогда сразу к делу, – ничуть не смутившись, заявил Серегин; – Собирайся.
– Куда?
– На подвиги, конечно. Мир спасать.
– Орден дадут?
– Нет. Даже посмертно.
– Так я и знала, – девушка вздохнула. – Стиль свободный?
– Главное, без каблуков, – согласился Андрей. – Придется много бегать…

Глава 20

– Доктор, вы склероз лечите? – шагнув в кабинет Петрова прямо сквозь стенку, «растворенную» приборчиком хитрого «таксиста», спросил Андрей. Таня молча прошла следом за приятелем и встала за его спиной.
– Вы ещё живы? – Профессор снял очки и взглянул на посетителей так, словно они появились в помещении самым обычным способом, войдя через дверь. – Танюша, как дела?
– Хорошо, Олег Гаврилович, только сны какие‑то чересчур красочные…
– Это пройдет, – успокоил Петров. – О чем вы хотели поговорить, Андрей Иванович?
– О ваших тайнах, профессор, – усаживаясь в кресло, ответил Серегин. – Пока поблизости нет генерала и комиссара, мы можем спокойно обсудить один весьма щекотливый вопрос… Впрочем, для начала я прошу вас рассказать Татьяне о наших с ней взаимоотношениях.
– Что тут рассказывать? – Петров смущенно улыбнулся. – Тесные были отношения.
– Насколько? – осторожно поинтересовалась девушка.
– Мне не совсем удобно… – профессор замялся.
– Достаточно, – прервала его Таня. – Все равно это не имеет никакого значения.
Она выразительно взглянула на Андрея и отвернулась.
– Перейдем к делу, – удовлетворенно потирая ладони, сказал Серегин. – Что вы обнаружили в сознании комиссара?
– Я не могу этого сказать, – Петров испуганно взмахнул руками. – Каширин говорит, что об этом лучше молчать.
– О генерале мы тоже побеседуем, – серьезно заметил Андрей, – но сначала – о Холмогорове. Итак…
Ни ответить, ни возразить профессор не успел. Дверь кабинета распахнулась, и на пороге возник упомянутый Серегиным персонаж. Он бесшумно прошел на середину комнаты и, неприятно улыбнувшись, спросил:
– Я не опоздал? Вы бегаете гораздо быстрее моих людей, господин Серегин. Но, к сожалению для вас, вы слишком предсказуемы. Принесли дубликат?
– Я его и не уносил, – признался Андрей, указывая на стоящий в углу кабинета громоздкий прибор.
Холмогоров не поленился пройти к аппарату и легко сдвинул его с места. Диск лежал на полу, посреди ровного квадрата скопившейся под прибором пыли.
– Он все время был здесь? – поднимая вещицу с пола, спросил комиссар. – И не было никакой подстраховки? Это весьма легкомысленно с вашей стороны.
– Вообще‑то, среди игроков в покер это называется блефом, – уточнил Серегин. – И вы, надо сказать, на него купились, хотя прекрасно знали, что тайно вынести что‑либо из клиники практически невозможно.
– Согласен, – Холмогоров кивнул, – но я не понимаю, какую игру вы затеяли сейчас? Уйти отсюда я вам не дам, это понятно, в таком случае, на что вы рассчитываете? Что вас отобьют сообщники? Мои офицеры их остановят. Или что ваши товарищи по сопротивлению запустят в сеть копию, снятую с этого дубликата? Имея диск, мы можем закодировать запись и пустить этот код на поиск и уничтожение в сети всех нелегальных фрагментов. Так в чем же дело?
– В странном содержимом ваших мозгов, – глядя на комиссара честными глазами, ответил Андрей, – а также в некой тайне генерала Каширина и его подчиненных. Дело в семнадцати видах чужаков, живущих на Земле под присмотром Агентства, а также в сорока общинах, которые сумели с вами договориться и осваивают лучшие участки планеты без чьего‑либо контроля. Дело в пяти крупных космических базах пришельцев на Марсе и одной на обратной стороне Луны. Наконец, в жгучей ненависти Каширина к чужим, поселившимся на Плутоне, и страстном желании вашего Агентства уничтожить один из непокорных кланов на Земле… На первый взгляд это совершенно несвязанные между собой вещи, но стоит выстроить их в определенной последовательности, как возникает отчетливая картина. Выстроить? Ключ к разгадке ребуса у меня вот здесь…
Серегин постучал пальцем по виску.
– О чем он говорит? – удивился Петров. – Какие ещё тайны у Каширина? И почему Агентство договаривается с теми, кого должно изолировать?
– Заткнитесь, профессор! – скрипнув зубами, произнес Холмогоров. – Так вы, Андрей Иванович, из Бюро?! Мне следовало догадаться об этом раньше…
– Не вините себя, – Андрей снисходительно махнул рукой. – Пока я не соберу все улики, у вас есть время исправиться…
– Очень любезно с вашей стороны, – комиссар вынул из кармана пистолет и взвел курок, – но, боюсь, это предложение немного запоздало…
Он вытянул руку и нажал на спуск. Звук выстрела отразился от стен и быстро погас среди многочисленных предметов обстановки. Холмогоров подошел к креслу, в котором только что сидел Андрей, и ковырнул пальцем пробитую пулей обивку. Ни Серегина, ни Тани в кабинете больше не было. Петров поднял на комиссара вопросительный взгляд и покачал головой.
– Молчите, профессор! – едва сдерживая злость, процедил агент. – Просто – молчите!

– О чем это ты говорил? – удивилась Татьяна, когда шок от внезапного финала беседы прошел.
Теперь они находились на заднем сиденье такси;, которое неторопливо катилось в сторону пригорода. Водитель посматривал на пассажиров через зеркало и вежливо молчал.
– Забудь, – посоветовал Андрей.
– Но, если за нами погонится все Агентство, мы не сможем укрыться нигде! Они найдут нас даже в космосе!
– Вот это, кстати, мысль, – заметил Серегин. – Как связаться с нашим другом Майковым, ты не в курсе?
– Он прилетает только завтра, – Таня пожала плечами.– А как связаться, я не знаю, но он обязательно мне позвонит.
– Он так и не угомонился? – Андрей поджал губы.
– Ты ревнуешь?
–Уже нет, – Серегин отрицательно покачал головой. – Ведь ты любишь только меня…
– Какая самоуверенность! – возмутилась Татьяна.
– Я не напрашиваюсь, – спокойно заметил Андрей, – просто мы с тобой действительно идеальная пара. И не только при взгляде со стороны, но и на самом деле…
Его уверенный и в то же время какой‑то домашний тон мгновенно сбил Таню с боевого настроя, и на мгновение ей даже показалось, что она вспомнила нечто, действительно накрепко связавшее её с этим нахальным шпионом из загадочного Бюро. Девушка вздохнула и невольно прижалась к его плечу.
– А что это за Бюро, о котором говорил Холмогоров? – спросила она.
Такси внезапно затормозило, прижалось к обочине, и к пассажирам повернулась изумленная физиономия «таксиста».
– Как ты сказала?! – от волнения едва ворочая языком, спросил водитель. – Бюро?! Холмогоров из Бюро?!
– Нет, он из Агентства, – уточнила Таня, – а из Бюро…
Андрей незаметно, но сильно сжал её руку, и девушка замолчала на полуслове.
– …Кто‑то из его сотрудников, – закончил вместо подруги Серегин. – Комиссар страшно злится по этому поводу.
– Поделом ему, – шофер рассмеялся. – Но вы все равно меня озадачили. Если к делу подключилось Бюро, нам лучше лечь на дно и переждать «апокалипсис», зарывшись в тину. Не желаете с нами?
– Мы предпочитаем дальний космос, – ответил Андрей.
– Как хотите, – «таксист» снова вырулил на дорогу и погнал свой экипаж дальше.
Через некоторое время многоэтажные пейзажи сменились «натюрмортами» частных домов и надворных построек, а затем дорогу обступили поля и перелески. Примерно через два часа машина свернула с трассы и въехала в спящий дачный поселок. Водитель выключил фары и на малых оборотах подвел автомобиль к строению, стоящему у самого берега реки.
– Кемпинг, – определил он статус постройки. – Второй этаж полностью ваш…

Глава 21

Утро на берегу реки таит в себе особое очарование. Неторопливый плеск волн, наползающий на берега туман, легкое шуршание камышей и редкие нырки поплавков многочисленных удочек. Бормотание сонных рыбаков и дымок от головешек ночных костров придают чудесному таинству восхода несколько обыденный оттенок, но все же чувство единения с природой остается. Главное в такие минуты не прелести дикого пейзажа, а первозданная тишина, наполненная естественным звуковым фоном и напрочь лишенная индустриальной составляющей, например, телефонных звонков…
Телефон выдал четвертую трель, и Андрей проснулся. Уже нащупав бессовестную трубку, он вспомнил, что свой аппарат оставил в подарок агентам ещё месяц назад, а на приобретение нового просто не было времени. Серегин осторожно растолкал Таню и вложил трезвонящий прибор в её ладонь.
– Такой сон! – не открывая глаз, с сожалением протянула Татьяна и нажала кнопку. – Слушаю!
– Что случилось?! – раздался встревоженный голос Майкова на другом конце линии.
– Гена, ты знаешь, который час? – с осуждением спросила девушка.
– Почему ты не дома? – не отвечая, продолжил допрос Геннадий. – Холмогоров сказал, что этот Субботин тебя обработал и увез в неизвестном направлении! Где ты?
– Далеко, – с трудом открывая глаза, сказала Татьяна. – Перестань на меня кричать! Ты кто мне – муж?
– Я страшно за тебя беспокоюсь, – отрегулировав тональность, признался Майков. – Давай встретимся. У меня всего лишь сутки отпуска. Ты же понимаешь, что это значит?
– Нет, – ответила Таня. – А должна?
– Я завтра улетаю!
– Счастливого пути, – Татьяна взглянула на Андрея и пожала плечами.
– И ты не хочешь со мной попрощаться? – возмутился Геннадий.
– Я же только что это сделала, – она прикрыла рот рукой, едва сдерживая зевок.
– Вернусь – придушу Субботина голыми руками! – пообещал Майков. – Он сейчас с тобой?!
– Во‑первых, кто сейчас со мной – не твое дело, а во‑вторых, никакого Субботина я не знаю, – резко ответила Таня и уже жалобно посмотрела на Серегина.
Андрей протянул руку и забрал у неё телефон.
– Геша, я тебе говорил, чтобы ты отстал от девушки? Зачем ты заставляешь меня повторяться?
– Ты понимаешь, что рядом с тобой Татьяне угрожает смертельная опасность? – приглушенно от сдавившего горло чувства ревности спросил Майков.
– Она давно уже не подросток и имеет право принимать решения самостоятельно, – отрезал Андрей. – Если, кроме причитаний, тебе сказать нечего, будь здоров.
– К вашим поискам Холмогоров подключил людей генерала, милицию и госбезопасность, – торопливо проговорил Гена. – Всех членов нашего экипажа подняли с постелей и увезли в Агентство на допрос. Мне приказали явиться туда к восьми часам, и я сомневаюсь, что смогу утаить от агентов номер этого телефона. А, узнав номер, они подключат поисковые системы и найдут вас за две минуты…
– Этот фокус мне знаком, – согласился Серегин, вспомнив, как не мог отключить свою трубку во время разговора с комиссаром. – Спасибо, Геша, ты не совсем пропащий человек, хотя дерешься не за тех.
Андрей выключил телефон и взглянул на часы. Было без пяти минут шесть.
– У нас в запасе два часа, – сказал он. – Вопрос, как далеко мы сможем уйти?
– Выйдем на трассу, а там поймаем машину, – предложила Таня, нехотя поднимаясь с кровати. – Но сначала – умыться и чашку кофе!
– Только быстро, – разрешил Серегин. – А я пока утоплю предателя. Возможно, этот трюк сработает. Он подбросил на ладони телефон.
– Растопчи его и все, – предложила девушка.
– Уже пробовал, не помогает, – заверил Андрей и спустился на первый этаж.
Забросив приборчик подальше в воду, Андрей умылся прямо из реки и, потягиваясь, пошел обратно к домику. Косые лучи восходящего солнца отражались в воде многочисленными бликами, и, чтобы избавиться от «зайчиков», Серегин прикрыл глаза рукой и помассировал веки. Безмятежность реки успокаивала, приводила в порядок мысли и помогала сосредоточиться на главном. А главным сейчас было опередить преследователей на максимальное количество шагов. Андрей открыл глаза, и его вдруг осенило. Он резко обернулся и взглянул на горизонт. Со стороны ползущего вверх по небосклону светила приближались три темных точки. Серегин негромко выругался и пулей влетел в «кемпинг».
– Отставить кофе! – крикнул он, вытаскивая Таню из душа. – Одевайся!
– Что стряслось? – торопливо вытираясь мягким полотенцем, спросила девушка.
– За Майковым следили, – пояснил Андрей. – Агентство перехватило наш разговор. Они будут здесь через пять минут!
Беглецы быстро покинули временное пристанище и, обогнув окраину поселка, углубились в прибрежный лес. Серегин смутно представлял себе, где находится спасительная трасса, к тому же он не был уверен, стоит ли на неё выбираться.
Бег через густой подлесок и многочисленные овраги оказался не самым приятным развлечением. Примерно через полчаса Татьяна потребовала устроить привал, и Андрей был вынужден согласиться. Беглецы упали в высокую траву и прислушались. Сначала они не слышали ничего, кроме своего тяжелого дыхания, но вскоре до них донеслись отзвуки погони. Шум вертолетных двигателей и свист лопастей раздавался откуда‑то справа. Звук приближался медленно, но неуклонно. Через пару минут вертолеты стали хорошо видены сквозь резную листву деревьев, но густая трава сработала не хуже маскировочной сетки, и преследователи пролетели мимо.
В наступившей тишине Андрей сумел снова сосредоточиться на воспоминаниях, и его «внутренний компас» неожиданно вытянул из памяти нужные ощущения. Серегин приподнял голову над уровнем травы и, развернувшись в нужную сторону, прислушался. Сквозь шелест листьев отчетливо пробился долгий сигнал клаксона. Трасса была недалеко. Оставалось решить, что содержит в себе большую долю риска – выход на шоссе или продолжение кросса по лесам.
– Они наверняка перекрыли все ближайшие населенные пункты, дороги и тропинки, – вслух продолжил он свои размышления. – А трассу в первую очередь…
– Значит, нам следует уходить по реке, – сделала вывод Таня.
– Лето на исходе, и вода уже далеко не комнатной температуры, – заметил Андрей. – Ты уверена, что выдержишь восьмичасовой заплыв?
– Мы так далеко от города? – удивилась девушка. – Но, даже если так, по реке ходят всякие суда, катера… Например, груженые баржи имеют очень низкую осадку. Можно попытаться влезть на борт.
– Это опасно, – Серегин в сомнении покачал головой.
– Не опаснее, чем обстрел с вертолета или что‑нибудь в этом роде, – возразила Таня.
– Ладно, – после недолгого раздумья согласился Андрей. – Устами младенца глаголет истина, будем надеяться…
– Почему это я младенец?! – с улыбкой возразила Татьяна. – Младше тебя всего‑то на девять лет.
– Ага, значит, кое‑что ты начинаешь вспоминать? – сделал вывод Серегин.
– Ой, – девушка удивленно приподняла брови, – действительно начинаю. Интересно, почему?
– Надо подумать, – Андрей пожал плечами. – Позже…
Когда рука Андрея коснулась борта баржи, сверху на пловца обрушился мощнейший поток отборного мата. Цензурными в речи человека, перебравшегося с речного толкача на грузовую платформу, были слова «идиоты», «жить надоело» и «вашу мать». Тем не менее он бросил беглецам толстый канат и помог взобраться на палубу.
– Не ругайся, – устало попросил Андрей хозяина судна, – видишь, женщина на корабле…
– Сейчас вот этим канатом… по хребту… и тебя… и твою… – по‑прежнему возбужденно прокричал речник. – Какого… вы под баржу‑то полезли?!
– На баржу, – уточнил Андрей. – Остынь, тебе говорят! И извинись перед барышней за грубость.
Мужчина от возмущения побагровел и вытаращил на Серегина мутноватые глаза. Дар связной речи вернулся к нему только после очередного излияния мата. Внимательно выслушав рассуждения речника, Андрей поднялся на ноги, подошел к нему вплотную и посмотрел прямо в глаза. Противник оказался не робкого десятка и, не прекращая ругаться, толкнул Серегина объемистым животом. Андрей резко наклонился вперед и лбом ударил толстяка в переносицу.
Противник упал на пятую точку опоры и, удивленно вытирая струящуюся из носа кровь, пробормотал;
– Извините, барышня, погорячился…
– Все, размялись, и хватит, – приказала Таня, поднимаясь с прогретой солнцем палубы. – В город скоро придем?
– Часа через четыре, – косясь на невозмутимого Серегина, ответил речник.
– А ты говорил, что мы далеко забрались, – обращаясь к Андрею, заметила девушка.
– Только я в грузовой порт иду, – добавил хозяин судна. – До ближайшего метро оттуда ещё километров двадцать…
– Это мелочи, – заверил его Серегин. – Ты не обижайся за нос. Я тебе компенсирую…
– Да ладно, – речник встал и махнул рукой. – В первый раз, что ли? Обычно, конечно, по пьяному делу цепляются, а не так, в трезвом виде и среди бела дня… А вы что, на электричке не могли поехать?
Вместо ответа Андрей указал на три кружащих в воздухе у самого горизонта точки.
– Менты? – задал судовладелец типичный вопрос.
– Частные дела, – неопределенно ответил Серегин.
– Тогда вам в трюм надо, – хозяин развернулся и вновь махнул рукой. – Идите за мной…

Глава 22

Каширин хмуро взглянул на профессора и жестом приказал своему адъютанту выйти из кабинета.
– Тайны? – переспросил генерал, когда Егоров удалился. – Я знаю много тайн. Военных и государственных.
– Он упомянул какое‑то Бюро, – отводя смущенный взгляд, сказал Петров. – Холмогоров, по‑моему, был даже напуган…
– Бюро? – Каширин пожал плечами. – Впервые слышу. Вы уверены, что комиссар… испугался?
– Он прострелил кресло! – Доктор подошел к испорченному предмету мебели и развернул его так, чтобы генерал смог увидеть дырку.
– А где в тот момент был Серегин? – удивленно спросил Каширин.
– Он… исчез, – профессор развел руками. – Я не понимаю, Анатолий, что происходит?
– То же, что и раньше, – генерал задумчиво взглянул на Петрова. – Этот Серегин – один из новых чужаков. Тех, что не дают покоя Агентству и пытаются выдавить ранее прибывших к нам инопланетных постояльцев с освоенных территорий.
– Невероятно! – Доктор покачал головой. – Я же изучал его сознание! По всем признакам, он типичный человек!
– Способный телепортироваться в любой момент вместе с окружающими? – с иронией в голосе спросил Каширин. – Подумайте, профессор, над очевидными фактами, и вы придете к такому же выводу. Единственным, кто выдержал воздействие оборонительной системы вокруг Плутона, был Серегин. Ему же пришельцы доверили свое послание. Перехватчик оставил в покое «Плутон‑13» после того, как Серегин при помощи записи подтвердил свое присутствие на борту корабля. Наконец, утечки информации происходили, только когда Серегин находился поблизости от нас. Разве этого мало для определенных выводов? Колония на Плутоне и война между земными общинами пришельцев – звенья одной цепи. А Бюро это скорее всего некая альтернатива нашему Агентству, которая призвана защищать интересы чужаков, и пусть вас не смущает то, что Серегин и ему подобные настолько хорошо имитируют людей. Это враги. И раз они живут среди нас, они тем более опасны. Враг внутри – враг вдвойне…
– Я понимаю, – соглашаясь с доводами генерала, Петров кивнул и потупился. – Но, судя по реакции Холмогорова, они очень сильны. Сможем ли мы остановить это тайное нашествие? Быть может, проще найти компромисс?
– И стать их рабами?! – Каширин ударил тяжелой ладонью по подлокотнику кресла. – Никогда! Мы уничтожим их всех! Сначала наиболее дерзких, тех, кто не прячется в подвалах крупных земных городов, а самым наглым образом обосновывается на наших внешних планетах, затем придет черед всех остальных. Им не поможет ни Бюро, ни связи в высших политических сферах, ни тактика партизанской войны. Так что будьте начеку, профессор. Если этот Серегин появится здесь снова, вызывайте не Холмогорова, а меня. Для моих снайперов слово «Бюро» не имеет никакой особой нагрузки, и потому в ответственный момент руки у них не дрогнут…

Найти в городе телефон‑автомат с доисторическим наборным диском было почти невозможно. Во всяком случае, Андрей знал только два места, где эти динозавры сохранились и даже нормально работали. Одно из них находилось как раз на той окраине города, куда после длительной пешей прогулки вышли беглецы.
Это было крошечное придорожное кафе со скудным ассортиментом блюд и отвратительным обслуживанием. Пока Таня пыталась объяснить скучающей хозяйке заведения, что желает уставшая парочка на обед, Андрей воспользовался услугами телефонной линии и набрал заветный номер.
– Ты всполошил весь город, – спокойно сказал связной. – Может быть, тебе лучше выйти из игры?
– Не мой стиль, – отказался Серегин. – Не волнуйся, все идет по плану. Просто хочу узнать, получил ли ты мой отчет?
– Да, – ответил собеседник. – На его основе мы уже провели некоторые мероприятия. Твой бывший командир побывал у наших специалистов.
– Так он все‑таки человек? – удивился Андрей. – Мне казалось, что на фокусы Петрова поддаются только членистоногие…
– Профессор недаром подбирал именно тех, кто отчаялся, – возразил связной. – В таком состоянии даже человек становится легкой добычей. А когда искусственная личность имплантирована, сопротивляться поздно. Благо что внешняя оболочка непрочна и недолговечна. Геннадия, например, мы перепрограммировали буквально за два часа.
– Теперь он на нашей стороне? – уточнил Серегин.
– Нет, теперь он просто свободен от лишних наслоений и будет руководствоваться соображениями целесообразности, а не теми сомнительными лозунгами, которые закачали в его сознание Петров и Каширин, – ответил собеседник.
– Он откажется бомбить колонию?
– Нет, но я надеюсь, что в дальнейшем он будет нам весьма полезен…
– То есть чужаки на Плутоне обречены?
– Бомбардировка не причинит им особого вреда, – успокоил Андрея связной.
– Хорошо, – все ещё с оттенком сомнения проронил Серегин. – Мне нужен бункер со всеми удобствами. Пока не уляжется шум, нам следует где‑нибудь отсидеться.
– В двух кварталах от тебя находится довольно надежное убежище на пятерых, но там уже проживает один беглец, – в голосе связного послышалась странная неуверенность.
– Раз места там на пятерых, мы друг другу не помешаем, – сказал Андрей. – Или есть нюансы?
– Есть, – признался собеседник. – Там прячется Маша…
Серегин немного подумал и согласился. Повесив трубку, он ещё несколько секунд размышлял над тем, стоит ли сразу сказать Тане всю правду о предстоящей встрече или лучше предоставить девушкам возможность уладить непростой вопрос самостоятельно, но так ничего и не решил. В конце концов, ситуация и без того была более чем напряженной, и плюс‑минус скандал принципиально в ней ничего не менял.
– Идем, – велел он Татьяне, которая все ещё пыталась сделать заказ. – Я знаю другой ресторан…

Глава 23

– Садись, – приказал Майкову сумрачный Каширин. – Дам тебе последнее напутствие. Геннадий присел к столу и внимательно взглянул на генерала. Тот долго смотрел на схему Солнечной системы, разложенную на столе, а затем, собравшись с мыслями, произнес:
– Кто бы мог подумать, что из‑за двух гигантских кусков льда возникнет столько шума? Если рассуждать здраво, на кой черт нам сдался этот Плутон? В поясе внешних планет сколько угодно таких ледяных обломков, разве что не каждый из них похож на необычную, двойную, но все же планету. Однако здесь в действие вступают аргументы иного рода. Дело не в том, что. Плутон сможет нам когда‑нибудь пригодиться. Все упирается в принцип. Если мы сейчас уступим «льдину», очень скоро у нас отнимут и «океан», и дрейфующий по его волнам «корабль». Понимаешь меня?
Майков молча кивнул. Аргументация была ему близка и понятна. Единственное, в чем он сомневался, так это в намерении чужаков продвинуться в глубь системы. Он прекрасно помнил, как во время контакта пришельцы обозвали внутренние планеты раскаленными сковородками. Каширин, словно предугадав возражения подчиненного, отрицательно покачал головой и продолжил:
– И проблема не в том. что конкретно этим пришельцам даром не нужны наши планеты. Кроме них, есть множество прочих чужаков, которые только и ждут, чтобы вцепиться нам в глотку и отнять уникальный земной шарик у законных хозяев. Ты знаешь, сколько инопланетных кланов и общин основали свои миссии на Земле? Почти шестьдесят! Страшно представить, ведь в каждой общине насчитывается от сотни до нескольких тысяч особей! А в последнее время к их числу добавилась весьма агрессивная и хорошо вооруженная группа каких‑то новых пришельцев. Как связана эта группа с Плутоном, мне пока неизвестно, однако я думаю, что они общаются и, возможно, как‑то зависят друг от друга…
– Вы все‑таки не уверены, что, разбомбив колонию, мы решим все проблемы? – уточнил Майков.
– А я этого никогда и не утверждал, – Каширин обвел остро заточенным карандашом изображение Плутона. – Возможно, уничтожив колонию, мы и навредим новой земной группировке пришельцев, но главная цель акции – демонстрация силы и намерения бороться за свои законные права до самого конца.
– Понимаю, – Геннадий вежливо кивнул. – Хотя и не уверен, что это кого‑нибудь напугает.
– Ты говоришь как Серегин, – недовольно сказал генерал. – Общение с этим шпионом не пошло тебе на пользу.
– Серегин, который Субботин? – спросил Гена. – При чем здесь он? По‑моему, и без подсказок должно быть ясно, что бомбовый удар по пустынной планете и спецоперации на Земле относятся к разным методам применения силы. Владея одним, вы совсем необязательно являетесь большим специалистом в использовании другого.
– Вопрос решен, – сдерживая раздражение, отрезал Каширин. – Более того, ваш отряд увеличивается ещё на три корабля, вооруженных боеприпасами повышенной мощности.
– Пришельцы установили вокруг колонии дополнительную защиту? – предположил Майков.
– Нет, капитан, – Каширин перечеркнул картинку Плутона крестом. – На орбиту вокруг малого фрагмента этой «неваляшки» вышел второй корабль чужаков…
Примерно в то же время комиссар Холмогоров, как всегда без предварительной договоренности, вошел в кабинет Петрова и уселся в излюбленное кресло, справа от профессорского стола. Доктор обреченно снял очки и уставился на посетителя покрасневшими от недосыпания глазами.
– Я пришел узнать, не выходил ли на связь Серегин, – объяснил причину своего вторжения агент.
– Я бы вам позвонил, – заверил Петров. – Что еще?
– У меня к вам предложение, – медленно подбирая слова, сказал комиссар. – Оно касается нашего генерала…
Профессор вспомнил, как в свое время примерно тем же тоном начинал злополучную беседу Каширин. Неприятные воспоминания вызвали в груди доктора ощущение легкого жжения. Он боялся даже подумать о том, что сейчас предложит ему комиссар. Холмогоров, заметив, что профессор занервничал, налил из графина стакан воды и подвинул его Петрову.
– Спасибо, – доктор залпом выпил воду и потер грудь. – Сердце пошаливает, знаете ли, в последнее время…
– У моего Агентства появились данные о том, что с Кашириным пытались вступить в контакт некие тайные структуры, – дождавшись, когда Петров придет в себя, сказал комиссар. – Чем закончилась попытка – неизвестно, но именно это меня и тревожит.
– Вы не доверяете генералу? – удивился доктор. – По‑моему, из нас троих он наиболее непримиримый противник всевозможных чужаков. Ведь вы считаете, что с ним выходили на связь именно пришельцы?
– Да, одна из наиболее радикальных общин, – подтвердил Холмогоров.
– Каширина хотят скомпрометировать, – убежденно заявил Петров. – Это очевидно.
– Для вас, – возразил комиссар. – Я же привык доверять только неопровержимым фактам и уликам. Попытка врага вступить в контакт с генералом относится как раз к таковым. Теперь мне требуется получить столь же весомое доказательство того, что генерал отказался от переговоров. Вы поможете мне его добыть.
– Никогда! – резко ответил профессор. – Я не стану сканировать сознание такого серьезного человека!
– А если окажется, что не человека? – наклоняясь к Петрову, спросил агент.
– Ваша паранойя становится опасной для окружающих, – заявил доктор. – Так вы скоро и до меня доберетесь?!
– Скажите, Олег Гаврилович, – вновь откидываясь на спинку кресла, обратился к профессору Холмогоров, – от чего умер ваш санитар, Греков, так, кажется, его звали? Не от избытка ли знании?
Комиссар достал сигарету, но, вместо того, чтобы прикурить, вновь наклонился к побледневшему лицу Петрова.
– Что же вы молчите, профессор? Санитар узнал о тайнах Агентства ничтожно малую часть и умер. Однако есть человек, который знает в тысячу раз больше и до сих пор жив. Вам не кажется это странным?
– Каширин знает о вас столько же, сколько и я, – пробормотал доктор.– Он не позволит себя просканировать!
– Ну, во‑первых, знает он меньше вас, – прикурив, спокойно возразил Холмогоров, – а во‑вторых, это легко исправить во время сеанса, не так ли? Что же касается доброй воли нашего любезного генерала, это не проблема. В конце концов, и меня его люди приносили сюда без формального согласия, да к тому же–в одном белье…

Глава 24

Ужин прошел в теплой, дружественной обстановке. Девушки обменивались многозначительными взглядами и напряженно молчали. Андрей не спешил объяснять Маше, на каком уровне находятся его отношения с Татьяной, но бывшей возлюбленной этого и не требовалось. Когда совмещенная с приемом пищи экзекуция завершилась, Таня предусмотрительно вызвалась убирать посуду, а Маша взяла Серегина за руку и увела в одну из пустующих комнат.
– Это было необходимо? – дрожащим от плохо скрываемого раздражения голосом спросила она. – Ты не мог найти другого места?
– Нас обложили со всех сторон, – Андрей развел руками. – Что мне оставалось?
– Разве связной тебя не предупредил?! – Маша сжала кулачки и гневно сверкнула глазами.
– Ты меня не слышишь? – Серегин взял её за плечи и попытался перехватить взгляд. – Посмотри на меня!
– Я тебя ненавижу! – Маша отвернулась, и из её глаз потекли слезы.
– Я думал, мы все решили в тот момент, когда ты сбежала от меня к Воронкову, – сказал Андрей. – Что изменилось?
– Все, – вытирая слезы, сказала Маша. – Тогда, в универсаме, мне показалось, что ты меня простил, и я, как дура, все эти дни ждала, когда ты вернешься!
– Я не умею прощать такие вещи, – жестко ответил Серегин. – Мы можем сохранить нормальные деловые отношения и даже дружить, но это все, на что я согласен…
– Ты эгоист! – Маша высвободила руки и шагнула к двери. – Я не останусь в одном доме с тобой и твоей… любовницей ни на минуту!
– Тогда ты попадешь в лапы Агентства и скорее сего погибнешь, – серьезно сказал Андрей.
– Разве тебе есть дело до чужих проблем?! – с вызовом спросила девушка. – Ты же у нас воплощение рационализма, смесь невозмутимого голливудского гангстера и героя бульварных детективов! Бешеный Джим и Скользкий Бонд одновременно!
– Хочешь выпить? – неожиданно предложил Андрей.
– Иди к черту! – потеряв боевой настрой, устало ответила Маша. – Моя келья в конце коридора. Постарайтесь устроиться где‑нибудь не сразу через стенку. Не люблю громкого скрипа посреди ночи!
Она вышла из комнаты и почти бегом удалилась к себе. Серегин покачал головой и вернулся в столовую. Таня уже разливала по чашкам кофе. То, что Андрей вернулся один, её не удивило. Девушка заметно расслабилась и несмело улыбнулась.
– Получил?
– И расписался в получении, – Серегин кивнул. – Но моя совесть чиста.
– Вы долго были вместе?
– Пару лет, – Андрей отхлебнул глоток горячего кофе и поморщился, – наскоками. Я постоянно мотался где попало, она работала в офисе. Встречались пару раз в месяц, иногда реже, иногда чаще…
– Хватит, – глядя в чашку, пробормотала Таня.
– К прошлому ревновать глупо, – заметил Серегин.
– Я знаю, – глухо произнесла девушка, – но ничего не могу с собой поделать…
– Я не понимаю, как ты, с таким характером, попала в проект? – удивился Андрей. – Петров собирал одних неудачников, а тебе этот ярлык не подходит.
– У меня был трудный период, – Татьяна так и не отвела взгляда от темной жидкости в своей чашке.
– Сейчас и я начну ревновать, – Серегин усмехнулся.

– Забыли, – предложила Таня, поднимая на него красивые зеленые глаза.
Андрей молча кивнул и, допив кофе, поднялся.
– Мне надо прогуляться. Сидите здесь, как две мышки, и не вздумайте выцарапать друг другу глазки.
– Ты слишком высокого о себе мнения, – лукаво улыбаясь, заметила Татьяна. – Но я все равно против твоей прогулки. Соскучился по Агентству?
– Все будет хорошо, – заверил Серегин, обнимая девушку за плечи.–Я мигом…
Он накинул легкую куртку и, немного подумав, достал из тайника в стене многозарядный автоматический пистолет.

Телефон в дешевом кафе по‑прежнему работал, и Андрей вновь прибег к его услугам.
– Андрей Иванович? – В голосе Петрова послышалось облегчение. – Хорошо, что вы позвонили! Мне надо исповедаться, Я так больше не могу!
– Приезжайте в парк «Прибрежный», – предложил Серегин. – Буду ждать вас у пункта проката гидроциклов. Знаете это место?
– Найду, – пообещал доктор. – Через час?
– Примерно так, – согласился Андрей. – И никаких генералов.
– Я боюсь, что они могут подслушивать, – признался Петров.
– Этот звонок – вряд ли, – заверил Серегин. – Маленькие хитрости…
– Понимаю, – с уважением сказал профессор и положил трубку.
Андрей не спеша подошел к стойке и кивнул вечно скучающей хозяйке. Она на секунду восстала из царства спящих и, любезно улыбаясь, выложила перед Серегиным ключ с брелком сигнализации.
– Колеса не свинтили? – строго спросил Андрей. – Обижаете! – прокуренным голосом ответила хозяйка. – Недавно даже подкачивали.
Пройдя на задний двор кафе, Серегин стянул на землю обширный брезентовый покров, и перед ним предстал, слегка подернутый пыльцой, компактный японский внедорожник. Двигатель машины завелся с первой попытки, и Андрей, в качестве поощрения, не стал рвать с места в карьер, а дал мотору немного прогреться. Тем временем один из бродяг, дремавших неподалеку в ожидании объедков, открыл ворота дворика и расчистил проезд от излишнего хлама. Серегин бросил помощнику пачку сигарет, забытую в машине предыдущим владельцем, и резко утопил педаль акселератора в пол. Машина взизгнула сразу всеми четырьмя колесами и очень резво покинула место своего давнего заточения.
Петров приехал действительно один. Впрочем, Андрей не сомневался, что доктор поступит именно так. Серегин мог бы привлечь профессора на свою сторону и раньше, но он отлично знал по собственному опыту, что объяснения – ничто в сравнении с личными впечатлениями. Петров выстрадал нынешнее озарение, а не выкрал его, как раньше, из чужой памяти, и значит, был обречен следовать ранее игнорируемым принципам. Имплантируя добровольцам внешнюю личностную оболочку, он чувствовал себя почти Творцом, но теперь он увидел обратную сторону медали и понял, что является такой же жертвой, как все обманутые им «добровольцы». Он был подавлен, растерян и лишен ясного представления о возможных последствиях своего предосудительного «творчества». Именно такого момента Андрей и ожидал.
– Я увидел в сознании Холмогорова чудовищные вещи, – после короткого вступления, перешел к сути дела Петров. – То, что он говорил раньше, об Агентстве, чужаках, борьбе с подспудным захватом Земли, в глубине его разума просто вывернуто наизнанку. Я не понял, что это означает, но один факт того, что комиссар делает вовсе не то, о чем говорит, меня сильно тревожит! А теперь он решил просканировать Каширина! Представляете?! Генерала военной разведки! Складывается впечатление, что под прикрытием борьбы с инопланетной угрозой это Агентство просто прибирает к рукам рычаги управления государством. Оно, как спрут, запускает длинные щупальца во все структуры и медленно, но неуклонно лезет наверх! Я не знаю, Андрей, какое Бюро вы представляете, но Холмогоров боится только вас, это я понял. Вы должны его остановить!
– А что с Кашириным? – выслушав речь профессора, уточнил Серегин. – Вы уже пригласили его для процедуры?
– Нет, но я вряд ли смогу сопротивляться Холмогорову, – доктор развел руками. – Мне придется это сделать!
– Вот и прекрасно, – Андрей взял профессора под руку, и они сошли с гравийной дорожки на траву. – Сделайте так, как требует комиссар.
– Но это же… – попытался возмутиться Петров.
– Я все учел, – оборвал его Андрей. – Устранив сейчас Холмогорова, мы не решим проблемы в целом. Агентство следует накрыть одним сильным ударом. Чем больше структур будет в этом заинтересовано, тем лучше. Заглянув в память генерала, постарайтесь сделать так, чтобы от процедуры осталось материальное свидетельство или сам Каширин вспомнил об этом через пару дней… Понимаете меня? Одной военной разведке Агентство будет, конечно, не по зубам, но это уже другой вопрос. Сделайте работу на своем участке, и Родина вас не забудет.
– Нет, лучше пусть забудет и выпустит из этого порочного круга заговоров, интриг, борьбы с чужаками и всеобщей паранойи, – возразил Петров.
– Как вам угодно, – согласился Андрей. – И еще. Когда Каширин поймет, что вы полазили в его мозгах, и призовет вас к ответу, скажите генералу, что, после Агентства, Бюро намерено взяться конкретно за него и, если он этого не желает, операция «Бастион» должна быть свернута в течение суток…
– Он может вспомнить о сканировании не сразу, а через несколько дней или недель, – предупредил доктор.
– Первый рейд бомбардировщиков уже не остановить, – Серегин пожал плечами, – а следующая экспедиция пойдет лишь через два месяца. Время есть.
– Вы думаете, в сознании Каширина тоже найдется нечто предосудительное? – заинтересовался Петров.
– В моем вы что‑нибудь нашли? – Андрей усмехнулся. – Нет? Вот и в его мозгах, я думаю, все будет просто идеально, но не мне вам объяснять, профессор, что идеальными могут быть только шпионские легенды. Если генерал окажется чист, как стеклышко, значит, он не тот, за кого себя выдает, и ему есть чего бояться…
– Блеф, – доктор попытался подобрать словам Серегина обобщающее определение. – Блеф, только наоборот. Мы делаем вид, будто раскусили хитреца, хотя совсем не уверены, что он хитрит?
– Примерно так, – согласился Андрей. – Обратите внимание на мелочи. Хорошие легенды снабжаются множеством отчетливых мелочей. Чаще всего причиной провалов таких агентов служит излишняя детализация привычек, пристрастий, воспоминаний… Нормальный человек вряд ли вспомнит, как звали соседскую собаку, когда он в детстве гостил с родителями у их друзей на юге, он также не скажет вам, почему с годами изменился его вкус в отношении женщин, и не станет утверждать, что всегда кладет зажигалку именно в левый карман брюк. Цепляясь за мелочи, люди, которым по легенде, например, положено быть безалаберными, проявляют черты педантов и на этих нестыковках сгорают. Понимаете меня? Если в голове Каширина окажется четко расписанный и детализированный сценарий текущей и прошлой жизни, получится, что мы с вами правы.
– А если там обнаружится суровая и полная противоречий личность неподкупного служаки? – предположил доктор.
– Тогда мы сменим тактику и попытаемся привлечь генерала на свою сторону, – ответил Серегин. – Но санкциями Бюро вы все равно можете его припугнуть. Так, для профилактики.
– Он говорил, что не знает о такой структуре, – заметил Петров.
– Он лгал, – Андрей улыбнулся и покачал головой. – На его уровне о Бюро знают все…

Глава 25

Действовать в строю пилоты космолетов умели только теоретически, однако компьютеры вполне успешно компенсировали все недочеты людей. Группа космических бомбардировщиков вышла на дальнюю орбиту и начала постепенно углубляться в защитное поле вокруг Плутона. Как Майков и ожидал, у большинства космонавтов возникли серьезные проблемы с подчинением тела приказам мозга, но сам капитан чувствовал себя вполне нормально. Из членов его экипажа таким же бодрым оставался лишь первый инженер.
– Не берет нас их система! – радостно объявил подчиненный. – Оплошали пришельцы со своим полем, однако!
– Подожди, – пообещал Геннадий. – Еще не было удара.
Как бы в подтверждение его слов по телу инженера пробежала волна конвульсий, и парень упал на палубу. Самого Майкова удар словно обошел стороной. Он вспомнил предыдущий полет и усмехнулся. Соратники Серегина не соврали. Теперь, после усовершенствования ими «кодировки» Петрова, Геннадий выдерживал психические перегрузки не хуже «командира десантной группы». Подчиненный тем не менее тоже не отключился и даже попытался встать на ноги. В результате ему удалось добраться до кресла и сесть.
– Это сильно, – хохотнул он. – Однако мы по‑прежнему в строю! Почему, командир?
– Нас не зря тренировали, – пожав плечами, ответил Майков. – А ты что подумал?
– Пока ничего, – признался инженер. – Не успел…
– Ракеты готовы? Мы приближаемся к оптимальной точке.
– Наведение на цель завершено!
– Будь начеку, – предупредил Геннадий, – когда чужаки поймут, что мы собираемся их бомбить, у нас начнутся проблемы с техникой…
– Откуда вы знаете? – удивился подчиненный.
– Знаю, – твердо ответил Майков, – плавал…
– Есть захват! – доложил инженер, и компьютер, подтверждая его слова, выдал длинную трель.
– Ракетами, огонь! – приказал Геннадий. Смертоносные снаряды скользнули к поверхности планеты, и через пару минут на том месте, где располагались вспомогательные постройки колонии, расцвели бутоны мощных взрывов. Оптические системы включили дополнительные светофильтры, но вспышки в безвоздушном пространстве очень быстро погасли, и взору Майкова предстали огромные свежие воронки. Из десяти кораблей ударной группы на цель зашли только пять. Три машины прикрытия с ракетами повышенной мощности в самом начале взяли курс на гигантские корабли пришельцев, но выстрелили в чужих только две. Все‑таки защитное поле свою работу выполнило. Будучи флагманом группы, корабль Майкова лег на круговую орбиту и выждал, когда все космолеты сбросят свой груз. Два корабля так и не подали признаков активности, а потому Геннадий был вынужден нарушить радиомолчание и вызвать их экипажи. Судя по тому, что никто из людей ему не ответил, на молчащих кораблях поле парализовало космонавтов в полном составе. Майков в очередной раз с сожалением взглянул на масштаб разрушений и принял решение уходить. Даже без опорожнения трюмов двух «уснувших» кораблей, результат бомбардировки был вполне удовлетворительным.
Похуже дело обстояло у группы прикрытия. В отличие от колонии, межзвездные корабли умели огрызаться. Стоило атакующим запустить в сторону вражеских звездолетов ракеты, как навстречу им полыхнуло несколько ярких вспышек, и практически весь выпущенный в пространство боезапас взорвался, не достигнув целей. Вместе с ракетами развалились на части и два корабля. Третий, не стрелявший в чужаков, каким‑то чудом избежал столкновения с громадиной одного из звездолетов и продолжил свой неуправляемый полет куда‑то за пределы зоны внешних планет в глубины пояса ледяных обломков – своеобразной пограничной полосы Солнечной системы. Майков с сочувствием взглянул на обреченный корабль и покачал головой. Он понимал, что на обратный путь к Земле у корабля может не хватить топлива, а у людей кислорода, даже если, придя в себя, экипаж найдет достаточно массивное космическое тело, чтобы воспользоваться его гравитацией и развернуться без лишних затрат горючего.
Из всего отряда лишь космолет самого Майкова имел принципиальные конструктивные отличия от прочих и мог маневрировать, как ему вздумается, не волнуясь о слишком быстром истощении запасов топлива. Более того, он мог совершать посадку и взлет без дополнительных разгонных ступеней даже с достаточно тяжелых планет, вроде Земли или Марса.
Знакомя капитана с кораблем в первый раз, Каширин не пожелал объяснить, откуда в распоряжении ВКС появилось такое чудо техники, но Майков догадывался об этом и без подсказок. Как ни старались инженеры изменить интерьер и некоторые детали внешнего облика корабля, его происхождение было очевидно. Мысленно отбросив пару лишних надстроек и антенн, Геннадий уже при первом осмотре узнал в посудине родного брата того перехватчика, который пытался атаковать «Плутон‑13». Это наводило на вполне определенные размышления, и Каширин, заметив недоверчивый взгляд пилота, все‑таки снизошел до объяснений, но сделал это коротко и не слишком убедительно: «трофей»… В каких схватках был добыт «трофей», генерал так и не признался.
Пока компьютеры исполняли свой программный долг и выводили отбомбившиеся корабли на дорогу домой, Майкову предстояло выполнить едва ли не основную часть миссии. По плану Каширина, он должен был посадить свой корабль на планету и заполнить освободившееся в трюме пространство всеми доступными сбору обломками.
– Аркадий, загрузи программу номер шесть, – приказал Майков инженеру. – Сам иди готовить скафандры.
– Есть, командир! – с воодушевлением ответил подчиненный и нетвердой походкой поплелся к нишам со специальным оборудованием.
Геннадий наблюдал за снижением, стараясь не упускать ни одной детали, но по мере того, как поверхность планеты занимала все больше места на обзорном экране, руины колонии необъяснимо теряли очертания и расплывались, словно таяли под лучами солнца. Сообщение компьютера о мягкой посадке совпало с последним колебанием разрушенных построек. Они на секунду словно бы встали на дыбы, а затем бесследно исчезли. Майков недоверчиво взглянул на обзорный экран, затем во фронтальный иллюминатор и покачал головой. Это мог быть очередной защитный трюк, хотя могло быть и наоборот – колония была придумана кем‑то для того, чтобы подтолкнуть людей к началу боевых действий.
– Все готово, командир, – сообщил инженер, указывая на скафандры.
– Хорошо, – задумчиво произнес Майков и приступил к долгой процедуре облачения в доспехи против космического холода…
Вернулись разведчики спустя час после выхода из корабля, совершенно измученными, но довольными. В трюме космолета лежало нечто, превосходящее самые смелые предположения как Каширина, так и множества аналитиков ВКС. Майков выбрался из скафандра первым и сразу же плюхнулся в кресло перед экранами компьютеров. Туши вражеских кораблей по‑прежнему безучастно висели на орбите заслоняющего почти все «небо» спутника и никаких попыток остановить дерзких землян не предпринимали. Геннадий прогнал по бортовым системам стартовые тесты и дал команду на взлет.

Глава 26

С точки зрения капитана Егорова, адъютанта главы военной разведки, сегодняшнее совещание в кабинете Петрова чересчур затянулось. Сквозь толстые панели тяжелой двери расслышать что‑либо было сложно, но общий звуковой фон сквозь преграду пробивался, и если во время предыдущих встреч генерала, профессора и комиссара Агентства некоторые громкие возражения оппонентов вырывались в коридор, то сегодня беседа проходила на удивление тихо. Поскольку капитан был не просто адъютантом, а таким же профессиональным разведчиком, как и его шеф, в голове Егорова не замедлили возникнуть некоторые подозрения. Он прекрасно знал, что Каширин не доверяет комиссару и считает союз с Агентством лишь временной мерой. Взаимная нелюбовь подкреплялась парой негативных моментов, например, случаем с неудачным сканированием сознания агента и последующим исчезновением восьми разведчиков из группы захвата, Осознал ли Холмогоров, что в его мозгах порылся профессор, достоверно известно не было, но у генерала сложилось впечатление, что комиссар обо всем догадался и теперь обязательно ответит какой‑нибудь пакостью. Первое, что в связи с этим приходило на ум Егорову – то же самое сканирование. Запугать доктора Холмогорову было несложно, а закрытые совещания в кабинете, совмещенном с лабораторией, подходили для такой процедуры как нельзя лучше.
После долгих раздумий капитан решился и, расстегнув кобуру, толкнул дверь в кабинет Петрова. Вопреки его мрачным ожиданиям, дверь была не заперта. Егоров, не переступая порога, заглянул в помещение и увидел, что все трое начальников сидят на своих обычных местах и ведут неторопливую беседу. Ничего подозрительного ни в позах, ни в голосах собеседников капитан не заметил. Зато его вторжение обнаружил Холмогоров. Он бросил на капитана вопросительный взгляд, и Егоров был вынужден удалиться. Казалось, что совещание проходит как обычно, но капитана смутил нехарактерный для Каширина жест. Он сидел, наклонившись вперед, и массировал виски, словно пытался избавиться от головной боли. Никогда раньше у генерала таких проблем со здоровьем не было, да и не могло быть, это Егоров знал наверняка.
Прикрыв за собой дверь кабинета, адъютант отошел подальше и включил миниатюрный приемопередатчик.
– Группы три, пять и семь, перекрыть все подъезды, – негромко приказал он в микрофон. – Четные группы, ко мне, первая – на крышу…
В совещании тем временем наступила очередная пауза. Каширина скрутил странный приступ мигрени, и его лицо приобрело зеленоватый оттенок. Петров обеспокоенно взглянул на комиссара, а затем наклонился к Каширину.
– Вам помочь, товарищ генерал?
– Что‑то не так… – сквозь зубы произнес Каширин. – Мне нездоровится…
– Возможно, у вас проблемы с артериальным давлением, – предположил доктор. – Давайте я его измерю…
– Нет у меня никаких проблем с давлением! – отрезал генерал, поднимая взгляд на Холмогорова. – Который час, комиссар?
– Без четверти восемь, – спокойно ответил агент. – Вы куда‑то спешите?
– Нет, – произнес Каширин и резко выхватил из‑за пазухи пистолет.
Он направил оружие на комиссара и тяжело поднялся с кресла, удерживая агента под прицелом. Губы Холмогорова скривились в неприятной ухмылке, и он негромко спросил:
– Застрелите меня прямо здесь, генерал?
– Это будет зависеть от вашего поведения, – пообещал Каширин. – Нашли в моей памяти что‑нибудь интересное?
– Только то, что ожидал, – спокойно ответил агент. – А как вы догадались, что мы подвергли вас сканированию? Потери времени составили всего лишь пять минут.
– У меня особо трепетное отношение к четвертому измерению, – пояснил генерал. – К тому же, головная боль не тот симптом, с которым я обычно обращаюсь к врачам…
– Товарищ генерал, прошу вас, опустите пистолет! – взмолился Петров.
– Тамбовский волк тебе товарищ! – не глядя на профессора, ответил Каширин. – С тобой, яйцеголовый, мы поговорим позже!
– Хотите стрелять, стреляйте, – предложил Холмогоров, прикуривая сигарету. – Простые угрозы вам не помогут.
– Пока не время, – генерал поднял пистолет стволом вверх. – Теперь мы с вами знаем друг о друге главное, комиссар. Счет равный.
– Это верно, – щурясь от дыма, согласился агент. – Есть повод для соединения усилий.
– Сначала следует дождаться возвращения с Плутона ударной группы, – заметил Каширин.
– Вы возлагаете на эту экспедицию особые надежды? – уточнил Холмогоров.
– Центром управления уже получен первый сигнал от флагмана группы, – ответил генерал. – Мощности его передатчика хватило лишь для сброса на наш главный компьютер предварительных данных, но даже они свидетельствуют о том, что бомбардировщики раскопали нечто сенсационное…
– Неужели? – комиссар усмехнулся. – Интересно, чего мы ещё не знаем?
– Придется дождаться входа кораблей в пояс внутренних планет, – пожимая плечами, сказал Каширин.
– Хорошо, – согласился агент. – Будем ждать…
Он поднялся с кресла и затушил сигарету в серебряной пепельнице. При этом он выразительно покосился на Петрова. Генерал перехватил его взгляд и едва заметно покачал головой. Профессор был нужен Каширину для снятия внешних оболочек с сознания пилотов, и это означало, что на ближайшее время доктору гарантирована полная неприкосновенность.
– Вы, профессор, наказываетесь домашним арестом, – морщась от очередного приступа головной боли, сказал Петрову генерал. – Из клиники никуда! Здесь останутся мои люди, которые будут следить за каждым вашим шагом. Попытаетесь бежать – вас застрелят на месте. Все ясно?
– Да, – тихо ответил Петров, опуская испуганный взгляд к столешнице.
– Продолжим завтра, у меня? – предложил Каширин агенту, и тот, соглашаясь, кивнул.
Начальники вышли из кабинета в коридор, и генерал, заметив напряженный взгляд Егорова, махнул рукой.
– Отбой, капитан. Оставьте здесь одну группу для охраны нашего любезного профессора… Если попытается бежать, пусть пристрелят его на месте…
– Есть, – ответил капитан и тут же дал соответствующее распоряжение по рации.

Глава 27

– Да, скверная ситуация, – выслушав сбивчивые объяснения профессора, согласился Андрей. – Значит, генералы заключили пакт, а вы оказались крайним? Занятно. Что же везет в своем трюме флагман бомбардировщиков?
– Каширин не уточнял, – торопливо ответил Петров.
– Да вы расслабьтесь, Олег Гаврилович, – посоветовал Серегин. – В ближайшую неделю вам ничто не угрожает. Просто сидите, как приказал генерал, в клинике и не дергайтесь.
– Его люди ходят за мной буквально по пятам! – пожаловался доктор. – Я уже на грани нервного срыва!
– А вы имплантируйте себе наружную личностную оболочку, – не без издевки посоветовал Андрей. – Вдруг поможет?
– Ну хотя бы вы не юродствуйте! – взмолился профессор. – Над моей шеей занесен топор, а вы так грубо шутите!
– Что вы увидели в сознании генерала? – уже серьезно спросил Серегин.
– Холмогоров не дал мне ничего рассмотреть, – ответил доктор, – но насчет избытка отчетливых мелочей вы, кажется, были правы… Их в памяти Каширина оказалось предостаточно.
– Так, – удовлетворенно произнес Андрей, – ещё одна частичка мозаики. Осталось выяснить главное – что везет флагман?
– А с этими… генералами вам уже все ясно? –поинтересовался Петров.
– Предельно, – убежденно ответил Серегин.
– Тогда, быть может, вы их арестуете? – с надеждой спросил доктор.
– Это не входит в мою компетенцию, – ответил Андрей, – и потом, ещё не время.
– Но меня же убьют! – возмутился профессор.
– Никто вас не тронет, – оборвал его Серегин. – Я гарантирую.
– Среди моего персонала есть ваши люди? – обрадованно спросил Петров.
– Я работаю один, – сказал Андрей. – Но и гарантиями разбрасываться я не привык.
– Я обречен, – прошептал доктор.
– Возьмите себя в руки, профессор! – приказал Серегин. – Я вас вытащу. Позже.
Андрей повесил трубку и задумчиво взглянул на хозяйку кафе. Та выпустила к потолку несколько колец сизого табачного дыма и едва заметно склонила голову вправо. Серегин хорошо знал, какой смысл женщина вложила в это движение, и потому быстро прошел через неприметную дверь в подсобное помещение. Там его ожидал худощавый пожилой мужчина в строгом костюме и абсолютно неуместной при таком одеянии бейсболке.
– Эдик, известный вам как «таксист», сказал, что вы хотели встретиться, Андрей Иванович. По какому поводу? – очень вежливым тоном поинтересовался мужчина.
– В ближайшее время мне потребуется дополнительное оборудование вашего производства, Петр Филиппович, – пояснил Серегин. – То самое, при помощи которого ваши сородичи прибывают на Землю и которое дает возможность проникнуть в любое закрытое помещение. Буду обязан.
– Заманчивый обмен, – недоверчиво глядя на Андрея, сказал собеседник. – Будете обязаны лично вы или ваша организация?
– Разве есть принципиальные отличия? – удивился Серегин. – Каждый сотрудник Бюро, по сути, и есть Бюро. Таков наш основной принцип, и он вам хорошо известен. Если ваш клан окажет мне очередную услугу, я буду считать, что мы заключили долговременный союз. Не могу обещать, что ваша община останется вне поля зрения Бюро, но в списке на выселение она будет стоять последней, это я гарантирую. Процесс вытеснения многочисленных групп пришельцев с планеты затянется на годы, и у вас есть реальный шанс дождаться того момента, когда политика в отношении чужаков станет не столь жесткой. Возможно, вам даже будет позволено остаться на Земле навсегда. Шансы невелики, но реальны. Это все скидки, которые я могу вам предложить. Ваше слово?
– Да, да, я согласен, – старик спрятал в седых усах довольную улыбку. – Восточная привычка. Все время забываю, что в здешних местах торговаться не принято…
– Кроме всего прочего, речь идет о ликвидации Агентства, – многозначительно добавил Андрей.
– О, да, – собеседник бесшумно похлопал в ладоши. – Обмен состоится. Мы сделаем все, что в наших силах.
Собеседники пожали друг другу руки и разошлись. Мужчина в бейсболке покинул заведение через черный ход, а Серегин вернулся в зал и вновь обратился к заветному телефону.
– Слушаю, – после первого же гудка раздался в трубке голос связного.
– Мне нужен последний ответ, – потребовал Андрей. – Подготовку я практически завершил.
– Ты уже встретился с главным? – спросил собеседник.
– Без последнего ответа нет и окончательного плана, – твердо сказал Серегин, – а без него встречаться с главным не имеет смысла. Не томи. Я знаю, что ответ у тебя есть. Два с половиной месяца достаточный срок, чтобы найти его даже без помощи компьютеров и армии экспертов‑аналитиков.
– Ответ закодирован в той части послания пришельцев, которую ты обозвал кровавым океаном, – сдался связной. – Искусственные интеллекты «Глубокий Красный» и «Разум Вселенной» сошлись на мнении, что колония была приманкой, и цель её постройки состояла в том, чтобы заставить «земных» чужаков проявить любопытство. Прочие машины с этим выводом согласны. Членистоногие союзники любезно показали нам снимки отправленного Кашириным конвоя. Флагман ударной группы – чужой. Корабль способен садиться и взлетать без ракет‑носителей. Это значит, что генерал запланировал высадку десанта на ледяную планету. То есть план пришельцев сработал. Космолет Майкова везет в своем трюме настоящую «бомбу», и в чем заключается её «поражающее действие», Геннадий уже наверняка понял. Как только он сообщит об этом генералу, с Марса стартуют все имеющиеся в наличии перехватчики. Если, конечно, они получат такой приказ…
– Значит, возьмем чужаков за жабры, пока они будут соображать, что происходит, – сделал вывод Андрей, – в момент получения ими рапорта от Майкова… Однако ты так и не сказал мне, в чем суть этой «бомбы»?
– Если груз попадет на Землю, по всей планете прокатится волна отказов в системах биологической маскировки… Чужаки непроизвольно покажут свои истинные лица…
– Получится внеплановый День всех святых, – Серегин поежился. – Жуть какая…
– Жуть, – согласился связной, – особенно если учесть, каков процент пришельцев в общем числе землян…
В убежище Андрей вернулся затемно. Таня, как всегда, скучала перед телевизором, а Маша возилась на кухне. Серегин скинул куртку и прошел в столовую, где его ожидал очередной посетитель. За последние пять недель это был уже десятый или одиннадцатый политик самого высшего уровня, но с прочими Бюро дел и не имело.
– Простите, что заставил вас ждать, – улыбаясь, сказал Андрей, протягивая посетителю руку. – Приходится успевать везде, и это зачастую приводит к накладкам.
– Я понимаю, – сдержанно проговорил гость. – Ваши очаровательные помощницы скрасили мое ожидание.
Это заявление посетителя Серегин воспринял как тонкую шутку. Очаровательные помощницы, постоянно пребывая во взаимном стрессовом состоянии, уже не скрашивали досуг даже самому Андрею. Он с осуждением взглянул на безучастную Татьяну и покачал головой. Уловив боковым зрением недовольный взгляд Серегина, Таня выключила телевизор и удалилась в свою комнату.
– Я согласовал практически все вопросы, – переходя к делу, сказал Андрей. – Осталось получить ваше принципиальное согласие, Виктор Викторович.
– Вы же понимаете, Андрей Иванович, что мне предстоит принять непростое решение? – Политик, в прошлом опытный контрразведчик, поднял на Серегина внимательный взгляд и взял многозначительную паузу.
– Да, – Андрей кивнул, – но времени на размышления практически не осталось. Бомбардировщики приближаются к поясу внутренних планет. Через два дня с ними будет установлена качественная связь, и все заинтересованные группировки узнают о находке Майкова. Лучшего момента для нанесения удара не представится. Специальные средства мной подготовлены, оперативные группы силовых структур и отряды.сопротивления ожидают команды, союзники не станут мешать нашей операции. Дело за вами, Виктор Викторович. Я понимаю, что ответственность велика, но, к сожалению, не могу разделить её с вами.
– А если бы могли? – задумчиво спросил гость.
– Не сомневался бы ни секунды, – твердо ответил Серегин.
– Я вам верю, – признался посетитель. – Пожалуй, Бюро – это единственная организация, на которую действительно можно положиться…
– Спасибо, – поблагодарил Андрей. – Каким будет ваш ответ?
– Действуйте, – решил гость. – Только без шума. И никакой прессы. Она и так слишком много себе позволяет, а такая сенсация, в изложении независимых журналистов, взорвет мир, как тысяча атомных бомб…
– Боюсь, что скрыть удастся не все, – с изрядной долей сомнения сказал Серегин.
– Поручим интерпретацию того, что будет невозможно утаить, компетентной службе, – соглашаясь с опасениями Андрея, заявил гость.
– Нет, Виктор Викторович, – возразил Серегин, – вы, видимо, не до конца вникли в ситуацию.
На лице посетителя появилась гримаса легкого раздражения.
– Обычно я неплохо улавливаю смысл сказанного открытым текстом, – заявил гость. – Быть может, вы нечетко сформулировали свою мысль?
– Я поясню, – спокойно ответил Серегин. – Скрыть масштабы охватившей человечество болезни не удастся. Метастазами поражены все слои общества и социальные группы, а это значит,.что у вашей службы просто не хватит человеко‑часов, чтобы объяснить людям, почему их сосед, сослуживец или родственник вдруг, в одночасье, потерял привычный статус и был арестован или изолирован каким‑то иным способом…
– Сколько чужаков, из ста тысяч проживающих на Земле инопланетных эмиссаров, окажется на нашей территории? – Гость пожал плечами. – Пусть даже половина. Это не так уж много, и федеральные службы вполне способны справиться с таким количеством субъектов…
– Вы пользуетесь данными Агентства, – укоризненно качая головой, заметил Серегин, – а они серьезно искажены… Реальное количество пришельцев превышает все ваши представления в несколько раз.
– Во сколько? – недоверчиво поинтересовался посетитель.
– Я не могу оперировать приблизительными цифрами, – ответил Андрей. – Когда наступит время, вы увидите все своими глазами, но до этого нам следует устранить Агентство и нейтрализовать заговорщиков из числа руководителей военной разведки, иначе основная часть плана не сработает.
– Вы опасаетесь, что они уничтожат груз на полпути? – догадался гость.
– Да, – подтвердил Серегин, – как едва не сделали это с «Плутоном‑13»…

Глава 28

В оперативном штабе царила деловая суета. Центр управления полетами сообщил о том, что корабли конвоя вошли в зону устойчивой радиосвязи и на центральный компьютер начала поступать информация. Основной её блок был тщательно зашифрован и подлежал немедленной передаче непосредственно командующему операцией «Бастион». Генерал Каширин прошелся по операционному залу и замер, нависая над затылком специалиста‑шифровальщика.
– Скоро? – нервно спросил генерал.
– Компьютер выдаст полный текст через пару минут, – заверил офицер. – На обработку видеоизображения уйдет чуть больше…
Каширин сделал пару глубоких вдохов‑выдохов и обернулся к толпящимся у дверей офицерам.
– Егоров, выведи из зала лишних, – приказал он адъютанту.
Капитан кивнул и, повернувшись к сотрудникам, попросил:
– Товарищи офицеры, закрытый сеанс связи! Попрошу вас подождать в конференц‑зале.
Он расставил руки в стороны, словно пытаясь охватить всю группу офицеров, но в его живот неожиданно уперся ствол пистолета, а пара чьих‑то ловких рук вынула из наплечной кобуры адъютанта его оружие.
– Тихо, – шепотом приказал Егорову лейтенант, приставивший пистолет. – Иначе я прострелю тебе центральный нервный узел, человек‑пингвин…
– Вы отдаете себе отчет, лейтенант… – начал было Егоров, но офицер его перебил:
– Отдаю, но не себе, а Бюро…
Капитан медленно опустил руки и нахмурился. Примерно в ту же минуту через другие двери в зал вошла группа агентов во главе с комиссаром Холмогоровым. Они не обратили особого внимания на странное замешательство в рядах толпящихся у выхода офицеров и проследовали прямо к генералу.
– Надо поговорить, – обеспокоенно прошептал на ухо Каширину комиссар.
Генерал удивленно взглянул на взволнованных агентов и спросил:
– Прямо сейчас? Через две минуты будет закончена расшифровка данных. Давайте дождемся.
– Нет, – твердо возразил Холмогоров и с опаской взглянул на экран компьютера. – Кажется, нас окружают…
– Кто? – Каширин удивленно посмотрел по сторонам. – Это закрытый объект военной разведки. Вам нечего опасаться на моей территории.
– Нечего? – Голос комиссара неожиданно сорвался, и Холмогоров уже молча указал на третий выход из зала, к лифтам и лестницам, ведущим на секретные уровни бункера.
Дверь, открыть которую имел право лишь сам Каширин, отъехала в сторону, и на пороге зала появился Серегин в сопровождении примерно двух десятков вооруженных людей в черных масках. Андрей приблизился к изумленному Каширину и протянул руку ладонью вверх.
– Ваше оружие, генерал…
– Что это значит?! – возмутился Каширин.
– Сдайте оружие, или мне придется вас застрелить при попытке оказать сопротивление аресту, – пояснил Серегин.
Генерал растерянно покосился на Холмогорова, но тот молча пожал плечами и едва заметно передвинулся назад и вправо, наполовину скрываясь за широкой спиной Каширина.
– Я не подчиняюсь гражданским властям, – пытаясь сохранять спокойствие, заявил генерал.
– Приказ отдан верховным главнокомандующим, – ответил Андрей и перевел взгляд на Холмогорова. – А вы, господин комиссар, примите влево и воздержитесь от резких движений…
Каширин обвел сумрачным взглядом ряд готовых к стрельбе автоматчиков и вынул из кобуры свой пистолет. Взвесив оружие в руке, он нехотя протянул его Серегину.
– Интересно узнать, как вы сюда проникли, – сказал он, оглядываясь на группу своих офицеров. – Подкупили охрану?
– Военная тайна, – ответил Серегин.
– А кто представляет главнокомандующего? – поинтересовался генерал.
– Я, – Андрей протянул Каширину предписание. – Еще вопросы?
– Нет, – ответил генерал и сложил руки за спиной.
– Теперь ваша очередь, – обратился Андрей к Холмогорову.
В этот момент из того угла, где стояли офицеры, раздался глухой выстрел, и адъютант Каширина рухнул на пол. Воспользовавшись тем, что внимание большинства людей, в том числе и Андрея, переключилось на главный вход, комиссар резко выхватил пистолет и, направив его на Серегина, попятился к запасным дверям.
– Стоять! – стиснув зубы, процедил комиссар в адрес автоматчиков.
– Холмогоров, – строго сказал Андрей, – не делайте глупостей…
Пистолет генерала был по‑прежнему в руке Серегина, но держал он оружие на уровне пояса, небрежно, словно связку ключей.
– Все назад! – не обращая внимания на слова Андрея, приказал агент. –Назад, или я пристрелю вашего начальника!
– Тебе некуда бежать, – спокойно заметил Серегин. – Это же бункер.
В глазах Холмогорова внезапно появилась отчаянная решимость, и он нажал на спусковой крючок. Два выстрела слились в дуплет, но Андрей успел спустить курок на долю секунды раньше. Пуля пробила руку комиссара чуть выше локтя, и он выронил свое оружие. На него тут же набросились трое автоматчиков, и спустя пару мгновений агент оказался на полу, скованный по рукам и ногам.
– Всех увести! – приказал своим помощникам Андрей. – И пришлите ко мне Петрова.
Отдав распоряжения, он подошел к шифровальщику и вопросительно взглянул на экран.
– Все готово, – растерянно сказал офицер. – Майков докладывает, что после выхода из зоны действия защитного поля пять из семи членов его экипажа… черт меня побери! Это… какой‑то бред!
– Никакого бреда, – Серегин похлопал шифровальщика по плечу. – Это момент истины. Пять из семи космонавтов оказались пришельцами. Только не теми, что облюбовали Плутон, а нашего, местного розлива. Содержимое трюма вызвало в их биологической маскировке серьезные сбои, и Майков успел увидеть, кто есть кто.
– Об этом следовало догадаться раньше, – раздался за плечом Андрея голос профессора. – Еще во время вашей разведывательной экспедиции.
– Каким образом? – поинтересовался Серегин.
– По реакции на защитное поле, – пояснил доктор. – Те, кто остался в сознании, были людьми, остальные – чужаками. Плутоняне подсказали нам ответ ещё в самом начале, но мы их не поняли.
– Вы меня успокоили, – о чем‑то задумавшись, пробормотал Андрей. – Однако, если соотношение людей и чужаков в прочих слоях населения окажется таким же, как в космофлоте, нам предстоит нелегкая борьба…
– Господь с вами! – Профессор испуганно махнул рукой. – Вы хотите сказать, что нас на Земле уже меньше, чем пришельцев?!
– Кто знает? – Серегин пожал плечами. – Но лучше быть готовыми к тому, что после приземления корабля Майкова начнется совсем другая жизнь…
– Это же грозит обернуться мировой войной, – робко вмешался в их беседу шифровальщик.
– Верно, – Андрей кивнул и вынул из кармана арендованный у союзников «брелок». – Олег Гаврилович, вы бывали в резиденции главы государства?
– А удобно? – Петров покосился на пульт. – Возможно, он сейчас занят…
– Нет, он ждет результатов расшифровки, – ответил Серегин. – Будет лучше, если их принесу ему лично я, причем как можно скорее…

Глава 30

Изучив сообщение Майкова и комментарии Андрея, глава государства отложил бумаги в сторону и негромко спросил:
– Этого вы и ожидали?
– Да, – ответил Андрей. – Мы арестовали практически всех сотрудников Агентства в нашей стране и закрыли въезд для их зарубежных коллег. Перехватчикам, которые спрятаны на Марсианских базах, в отсутствие Каширина отдать приказ об атаке конвоя не сможет никто. Через четыре дня корабль Майкова выйдет на околоземную орбиту. Как поступить дальше – сажать космолет на планету или нет, – решать не мне, а вам и другим главам сверхдержав.
– Скорее всего мы не станем торопиться с таким грандиозным разоблачением, – немного подумав, заметил собеседник.
– Воля ваша, Виктор Викторович, – Серегин пожал плечами. – Бюро свою миссию практически выполнило. Остался один нюанс, но к мировой безопасности он имеет опосредованное отношение.
– Вы думаете, доказав миру, что десять процентов земного населения не люди, мы сделаем Землю лучше и чище? – скорее самого себя, чем Андрея, спросил Виктор Викторович.
– Нет, и моя уверенность подкрепляется сведениями из секретных архивов Агентства. Там обнаружены реальные цифры, – ответил Серегин. – Десять процентов нынешнего населения планеты составляют как раз не чужаки, а люди…
Собеседник изумленно взглянул на Андрея и недоверчиво покачал головой.
– Если бы это заявил кто‑нибудь другой, я бы рассмеялся ему в лицо, – после продолжительной паузы сказал он. – Разве такое возможно?!
– При наплевательском отношении к жизни, которое превалирует в земном сообществе, возможно ещё и не такое, – заверил Серегин. – Нам ведь нет никакого дела до того, чем дышит сосед. Как вы увидите на горизонте нечто, если смотрите только себе под ноги? Главный принцип существования человека – индивидуализм. Это движущая сила прогресса и, одновременно, слабая сторона характера всего человечества. И никто не способен исправить нашу натуру, кроме нас самих, но нам плевать на отдаленные перспективы. «После нас хоть потоп» – разве не подходящая формулировка для основного лозунга вроде бы разумных землян? У человека нет более злобного и коварного врага, чем он сам. Почти шестьдесят кланов и общий пришельцев, обосновавшихся среди нас, это поняли и с успехом использовали в корыстных целях. Сначала наш «внутренний враг» дал им ключи от черного хода на Землю, позже позволил подняться на вершины социальных и экономических пирамид и в довершение доверил контроль над самим собой при помощи Агентства и ему подобных структур, якобы призванных бороться с пришельцами. Чужаки обманули нас не потому, что оказались хитрее, а потому, что, подсознательно, мы хотели этого сами. Второе «я» убаюкивало первое, не давая ему задуматься над сутью происходящих изменений и соблазняя истомой бездарной лени. Так мы и увязли в болоте собственных прихотей и иллюзий. Союзники с Плутона попытались объяснить нам, в чем главная ошибка коренных землян и почему она смертельно опасна для нашего вида. Однако окончательное решение предстояло принимать все равно людям. Потому «внешние» чужаки и не продвинулись в глубь Солнечной системы ни на шаг.
– Не слишком ли поспешно вы зачислили незнакомых существ в союзники? – возразил Виктор Викторович. – Истинные цели пришельцев лично для меня вовсе не ясны. Возможно, они специально пытаются внести в наше общество элемент паники и взаимного недоверия. Почему, выполнив, как вы считаете, свой гуманитарный долг, они не уходят? Чего они ожидают? Нашей реакции или чего‑то еще? Вам должен быть хорошо известен принцип «разделяй и властвуй», не им ли руководствуются наши «благодетели» с далеких звезд? Все это очень важные для принятия окончательного решения вопросы. Вы можете на них ответить?
– Нет, – Андрей покачал головой, – как раз поэтому, пока вы будете советоваться с лидерами мировых держав, я хотел бы заняться изучением наших «непрошеных друзей». Мне понадобится один из «трофейных» кораблей Каширина.
– Разве не все его космические перехватчики базируются на Марсе?
– Генерал любезно согласился дать некоторые показания, – пояснил Серегин. – Пара посудин была припрятана им на Земле. Одну оседлал Майков, вторая ожидает своего часа в ангаре на одном из военных космодромов.
– Пользуйтесь, – разрешил глава государства. В его голосе послышались нотки облегчения, что было вполне объяснимо. В отсутствие неудобного, но авторитетного сотрудника Бюро принимать решения ему казалось легче. Хотя это была, конечно, более чем иллюзия, и Виктор Викторович отдавал себе в этом полный отчет…

Глава 31

– Не могу поверить, что наши мучения закончились, – блаженно потягиваясь, сказала Таня. – Еще два дня, и в убежище было бы по колено крови.
– Чьей? – не отрывая взгляд от приборов, спросил Андрей.
– Либо моей, либо Марии Михайловны, – пояснила Татьяна. – Этот «отдых» я тебе никогда не прощу.
– Я здесь ни при чем, – заверил девушку Серегин. – Не забери я тебя из дома, ты рано или поздно попала бы в лапы Агентства, и они бы использовали тебя в качестве удобного инструмента для шантажа.
– Только и всего? – возмущенно спросила Таня. – То есть на самом деле ты заботился не о моей безопасности, а о пользе дела?
– Не передергивай, – Андрей покосился на неё с осуждением. – Ты же понимаешь, что все в нашем мире взаимосвязано?
– Тебе предстоят два месяца интенсивного замаливания грехов, – игриво сказала Татьяна, усаживаясь Серегину на колени.
– Две недели, – поправил её Андрей и притворно вздохнул. – Шхуна не нашей системы, слишком быстрая…
– Ты пытаешься уйти от ответственности?! – с деланным возмущением спросила девушка и рассмеялась. – Не выйдет!
Она обняла Андрея за шею и подарила ему долгий поцелуй.
– Ой, извините, – пробормотал, останавливаясь на пороге командного отсека, Петров. – Я не вовремя?
– Ничего, Олег Гаврилович, проходите, – прерывая приятное занятие, пригласил Серегин. – Вы хотели поговорить?
– Да, – доктор замялся. – Честно говоря, даже не поговорить, а просто побыть в коллективе. Одиночество меня угнетает. Особенно в таком страшно замкнутом пространстве…
– Располагайтесь, – указывая на свободное кресло, благодушно предложила Татьяна. – Хотите кофе?
– Да, пожалуйста, – доктор кивнул. – Этот полет стал для меня такой неожиданностью… Как, впрочем, и многое другое, но настроиться именно на космическое путешествие я не успел вовсе.
– Почему же вы не отказались? – спросил Андрей.
– В последнее время я слишком многое делал неверно, – профессор вздохнул. – Наступило время собирать камни… Я панически боюсь этого полета, встречи с чужаками, их защитного поля, но чувствую, что, если не исправлю хотя бы часть своих ошибок, покоя мне не будет до самой смерти.
– О поле можете не беспокоиться, – заверил его Серегин. – Необходимость в нем отпала, и пришельцы не станут испытывать нас на прочность во второй раз.
– Да? – доктор немного оживился. – А о чем вы собираетесь с ними поговорить?
– О жизни, – ответил Андрей. – Вернее, о взглядах на жизнь. Иногда очень полезно посмотреть на себя и свой мир со стороны. Эти пришлые существа пытаются открыть нам глаза на то, как мы живем, для чего и почему у нас получается едва ли сотая часть от задуманного, так имеем ли мы право не воспользоваться таким случаем?
– Но чужаки не земляне, скорее всего – даже не гуманоиды, – нетвердо возразил Петров. – Их понятия о справедливости и добре могут оказаться для нас неприемлемыми. К тому же справедливость не может быть навязана извне. То, что для одних благо, другим – смерть, истина известная. Добро добывается потом и кровью, в борьбе со злом. Только тогда оно сможет принести благие плоды. А к бесплатным фруктам относится лишь яблоко раздора…
– У этого спора не может быть однозначного финала, – возразил Серегин. – Вы правы в том, что каждый разумный вид должен иметь возможность пройти собственный путь развития и деградации. Это, безусловно, наше личное дело, сколько совершить на этом пути неверных шагов и вообще – идти по нему или стоять на месте. Но эти пришельцы тоже правы, когда желают нам помочь, видя, как человечество роет для себя могилу, отдавая планету голодным, бездомным, но хитрым и более энергичным чужакам со всех концов Вселенной. Гости с Плутона не могут принимать решения за нас, но раздавать советы им не запретишь,
– А если вы обнаружите, что чужаки лукавят и, ссоря нас между собой, на самом деле просто готовят почву для осуществления собственных захватнических замыслов?
– Возможно и такое, – не стал отрицать Андрей. – Тем более полезно будет выяснить это как можно раньше…
Изменения в знакомом пространстве бросались в глаза сразу, ещё с приличного расстояния. Инопланетных кораблей было уже три, и висели они не над спутником, а на низкой стационарной орбите над большим из тел Плутона. Защитного поля, как и предполагал Андрей, вокруг планеты не было. Его корабль беспрепятственно вышел на дальнюю орбиту, и Серегин подал пришельцам приветственный радиосигнал.
Чужаки ответили не сразу, но слишком долго томиться в ожидании землянам не пришлось. Первая ответная картинка содержала вопрос, который нельзя было сформулировать в привычном для человека виде. Спрашивали чужаки сразу обо всем. Пригодилась ли людям информация и «бомба», зачем они вернулись, возражают ли коренные обитатели Солнечной системы против основания чужих колоний на Плутоне, какова судьба изобличенных шпионов, что такое музыка и о многом другом, на первый взгляд никакого отношения к переговорам между официальными представителями цивилизаций не имеющем.
Андрей постарался ответить хотя бы на часть заданных вопросов, но пришельцы его прервали, послав в мозг новую картинку. Аллегория вызвала в подсознании Серегина чувство досады и вины. Чужаки недоумевали по поводу бомбардировки и атаки, предпринятой частью земных космолетов на их корабли.
Андрей постарался убедить их, что теперь‑то все позади и, в благодарность за помощь, им никто не помешает обосноваться в ледяном поясе, но чужаки забросили в его разум новый «слайд», и контакт неожиданно прервался. Опешив от информации, содержащейся в последнем фрагменте нового послания, Серегин на пару минут потерял способность двигаться, соображать и говорить. Так его не оскорбляли очень давно. Причем сейчас его обидели не пришельцы, а свои родные «сапиенсы».
Придя в себя, Андрей развернул оптические системы корабля в нужное положение и молча уставился на приближающуюся эскадру боевых космолетов…
– Майков! – вышел на связьАндрей, когда корабли приблизились на расстояние эффективного ракетного удара по звездолетам чужаков. – Майков, я знаю, что этим отрядом командуешь ты!
– Как ты догадался? – появляясь на экране видеофона, спросил Геннадий.
– Просто умный, – ответил Серегин. – Что происходит, хотел бы я знать?!
– Мы конфисковали все марсианские корабли и теперь летаем по Солнечной системе в семь‑восемь раз быстрее, – ответил Майков.
– Это я понял и без твоих пояснений, – прервал его Андрей. – Зачем вы пришли сюда?!
– Отразить нападение внешнего врага, – спокойно ответил Геннадий.
– Опять эти фокусы?! – возмутился Серегин. – Вы очистили Землю?
– Совет глав государств принял решение сделать это постепенно и в строжайшей тайне, – ответил Майков. – Для людей Вселенная по‑прежнему пуста, и мы в ней од иноки до слез…
– Для каких людей?! – поинтересовался Андрей. – Тех жалких остатков, которые вынуждены гнуть спины на полчища захвативших планету чужаков?
– Мы проспали критический момент, поэтому нам лучше уже и не просыпаться, – сказал Геннадий. – Да, теперь на Земле установился новый баланс разумных белковых тел, но это не повод для того, чтобы уничтожать девяносто процентов её населения. Мы не справимся без помощи чужаков. Чтобы поддерживать жизнедеятельность цивилизации на прежнем уровне, у нас элементарно не хватит рабочих рук…
– Ты предлагаешь простить им уничтожение всех тех, кого они подменили собой и своими сородичами? – Серегин покачал головой. – Я тебя недооценил…
– Это не мое предложение, – Майков поморщился. – Я солдат и выполняю приказы начальства. Верховный главнокомандующий лично приказал выгнать из системы твоих друзей. Я не знаю, что пообещали ему взамен «земные» зеленые человечки, но наш правитель согласился с их условиями. Правда, основные ограничения прав «нелюдей» введены без оговорок. Например, в армию, специальные структуры и правоохранительные органы теперь будет проводиться тщательный отбор и пришельцы туда больше не попадут… Кстати, твоего возвращения президент ждет с огромным нетерпением. Судя по слухам, он хочет предложить тебе пост главы обновленного Агентства…
Геннадий усмехнулся и посмотрел на Серегина примерно так же, как в первый день полета на «Плутоне‑13». Андрей, сдерживая гнев, стиснул зубы и дал своему кораблю команду начать фронтальное сближение с земной эскадрой.
– Не делай глупостей, – смахнув с лица ухмылку, потребовал Майков. – Ты этим ничего не докажешь!
– Увидим, – упрямо заявил Андрей и направил свой корабль точно на флагмана эскадры.
– Я буду вынужден открыть огонь! – уже почти испуганно выкрикнул Геннадий. – Неужели ты думаешь, что тебя защитят твои инопланетные друзья?!
– Я открою огонь в ответ, – заявил Серегин.
– Они не стоят того, чтобы мы проливали кровь друг друга! – крикнул Майков. – Что на тебя нашло?! Опомнись!
Андрей активировал оружие, и по кораблю Майкова разнесся сигнал тревоги.
Чем бы закончилось это противостояние – неизвестно, но к Серегину подошла побледневшая Таня и осторожно тронула его за плечо.
– Не надо, – тихо попросила она.
Геннадий, увидев в экране девушку, опустил руки и пробормотал:
– Хорошо, миротворец, я не стану в тебя стрелять…
– Он тоже передумал, – попыталась успокоить Майкова Татьяна. – Да, Андрюша?
Ответить Андрей не успел. Вздох облегчения прокатился сначала по кораблю Майкова, а затем его подхватил замерший в своем кресле рядом с Серегиным профессор Петров. Андрей вопросительно взглянул сначала на доктора, а затем на обзорный экран. Увидеть он успел только, как завершал разгон последний из звездолетов. Буквально через секунду в пространстве сверкнула яркая вспышка, и там, где недавно висели три гигантских космических корабля пришельцев, осталась лишь пустота…
– Вот и кончилось жаркое лето, – обрадованно пропел Майков. – Все‑таки они не стоили потраченных нервов… Или вы по‑прежнему считаете их союзниками, господин директор Агентства?
– Оставь этот пост для себя, – на удивление спокойно ответил Андрей. – Сотрудник Бюро – звание пожизненное, а я, как ты можешь заметить, пока не умер. Куда, кстати, твои начальники запрятали посылку от пришельцев?
– Нет, этого я не скажу, – Геннадий рассмеялся. – Иначе, когда вернешься, тебе будет нечем заняться.
– С нашим замечательным человечеством без работы не останешься, даже если захочешь, – возразил Серегин.
Он выключил радиосвязь и дал кораблю команду лечь на курс к Земле…